Не время для славы - Юлия Латынина

Если бы речь шла о простом чечененке, вопросов бы не было. Но у парня был платиновый мобильник и золотая «виза», а когда у шестнадцатилетнего пацана есть платиновый мобильник и золотая «виза», вряд ли он нажил ее в этой жизни сам. Эти цацки подарил отец, и капитану Семенову не очень хотелось иметь дело с чеченцем, который дарит своему сынку платиновые мобильники.

Капитан Семенов принял решение.

– Пиши протокол, – сказал он сержанту. – Совместным патрулем из сотрудников линейного отдела ОВД «Шереметьево» и прикомандированных сотрудников ФСБ при попытке совершения теракта в аэропорту было задержан уроженец Кавказа, паспорта при себе не имел, билета тоже не имел, при проверке документов оказал отчаянное сопротивление…

* * *

Они бросили труп на полу в кабинете и долго составляли рапорт в соседней дежурке. Капитан Семенов позвонил по секретной связи и доложил о задержании опасного преступника.

Ответный звонок с Лубянки раздался через две минуты. Капитан Семенов выслушал инструкции и положил трубку.

– А птица-то большая, – сказал капитан Семенов, – все начальство едет.

Начальство не начальство, а приехали быстро. Через двадцать минут в дежурку ОВД «Шереметьево» вошел высокий красивый шатен, сверкнувший зубодробительной корочкой, еще один, с погонами генерал-майора, и третий, штатский, не представившийся никак, но выглядевший уверенней их всех, в белой рубашке и летнем костюме серо-стального цвета.

– Ну, где твой террорист? – оборотился штатский к капитану Семенову.

«Ну, что сейчас начнется», – подумал капитан.

Высокая делегация прошла по коридору, и капитан Семенов распахнул дверь в кабинет.

Пол в кабинете был измазан кровью, и под башмаком капитана хрустнула крошка зубов.

Кроме крови, в кабинете ничего не было.

– А… э… – сказал капитан Семенов, – он же сопляк… Плевком перешибешь…

Штатский, забрав мобильник террориста, деловито просматривал список звонков. На втором мобильнике, из платины, никаких звонков не было. Штатский уже шарил по телефону в поисках файлов. Брови его изумленно задрались.

– Ты посмотри, что он таскал с собой, – сказал штатский, протягивая мобильник генерал-майору.

* * *

Когда Алихан очнулся, он обнаружил, что лежит лицом вниз. Губы его горели, и, похоже, ему сломали парочку ребер. После Белой Речки ему пришлось куда хуже, а главное, он тогда долго не терял сознания.

Алихан приподнял голову и пошнырял вокруг себя глазами. Пол кабинетика был весь во въевшейся грязи; Алихан заметил шкафчик, ножки стола и восемь ножек от стульев. Человеческих ног на полу не было.

Алихан ухватился за ножку соседнего стула и встал. Дверь была заперта, но Алихан открыл ее канцелярской скрепкой. За дверью был коридорчик, и в конце его, спиной к Алихану, стояли два крупных мента. Чуть наискосок Алихан заметил дверь туалета.

Алихан осторожно скользнул через коридор.

Туалет был мрачный, мерзкий, две открытых кабинки и железное рыло раковины. Запах был совершенно нестерпим, и к нему добавлялась вонь от керосина, которую задувал ветер через выкрашенное масляной краской окошко. Окошко было слишком узким для взрослого мужчины, но в Алихане было сорок два килограмма, и он был тощ, как сушеный лещик.

Алихан подошел к умывальнику и наскоро ополоснул лицо. Оно было все в крови, как и футболка. Потом он одним движением вскарабкался на высокий подоконник, просочился через окно и спрыгнул на жаркий, пропитанный солнцем и керосином бетон летного поля.

Минут через десять он вышел, никем не спрошенный, через служебный ход на автостоянку. На нем была легкая ветровка, позаимствованная из чьего-то катавшегося по ленте чемодана, и кепка с надписью «адидас».

Когда он вышел на шоссе, он поднял голову и оглянулся. Над ним, с ревом набирая высоту, взмывал в воздух лайнер австрийских авиалиний.