Охота на медведя - Петр Катериничев

Нужно было соскакивать, пока кого-ток не увяз. А тут — один из моих мушкетеров звонит, говорит, хорошо бы деньгами уже поделиться, да и дело есть... У меня тоже было дело. Собрал я их в подвале и — поделился. Каждому по пуле. Спросишь, что я чувствовал? Да ничего. Абсолютно ничего. Ведь их я — тоже выдумал.

А в стране нашей бескрайней — каравай нарезали, да по-живому — дух захватывало! Ну и горбушки восковым дядечкам доставались... Да что горбушки — крошки с барского стола сыпались такие, что упадет какая не так — башку всмятку расплющит! Но меня за этот стол не звали. И тогда я понял: к этим господам я смогу подойти обслугой!

— Зачем ты мне все это говоришь? — жестко, выделяя каждое слово, спросил Гринев.

— Ты спросил, я — отвечаю. Я хочу, чтобы ты понял: ничего личного.

Просто... Это был мой шанс подняться.

— Ты еще добавь, что ты меня выдумал.

— Может быть.

— И моего отца.

— И его тоже.

— Вот только умер он реально.

— Смерть всегда реальна. В отличие от жизни.

— Менты бы забрали — тебе легче бы было?

Лешаков вытянул очередную сигарету, прикурил:

— А все-таки любопытно, как ты на меня вышел, Медведь? — Мертвым оно к чему? Ни к чему.

— Когда ты появился у Савина, о маячке я догадался. С джинсами пришлось расстаться. Кстати, откуда у тебя такая аппаратура?

— От верблюда.

— Зря ты так, Медведь. Я ведь тебе правду сказал: ничего против тебя я не имею...

— ...Но — такова твоя холопья доля. Валить кого велят.

— Что? Ты... ты думаешь, мне кто-то дает указания?

— А ты думаешь, что танцуешь? Ты — дергаешься, Лешак, как мормышка на леске.

— Ты дурак, Медведь. А ведь мне казалось, ты меня понял. Мы ведь и возраста одного... И вообще...

— Кто поймет ум сумасшедшего?

Лешаков покачал головой:

— А ведь ты грубишь...

— Да? Я бы тебе реверанс сделал, да ноги связаны.

— Грубишь... Тогда — вот тебе за грубость. Всю игру — всю, от первой точки до последней запятой, выдумал я! Я!

Олег выругался ритмично и крайне непристойно.

— Это нервы, Гринев. Ты проиграл. Но ты и не мог выиграть. Не я, а ты был в этой игре болванчиком. И я — запланировал тебя на эту роль с самого начала! Я тебе сказал, что пошел в обслугу? На техническое обеспечение систем безопасности? Так вот: меня скоро заметили.

— Немудрено, с твоими талантами убивать.

— Убивать может всякий. А вот разрабатывать и реализовывать успешные схемы — нет. Все, что ты делал, Медведь, ты делал по моей схеме! Ты понял? По моей!

— У тебя мания величия, Лешак.

— Думаешь? Не суди по себе, Медведь. Ведь это я разгадал, вычислил твой мучительный комплекс, твой вопрос гамлетовский — «быть или не быть»... Знаешь, как это называется «по науке»? Синдром невостребованного ожидания. Ты — как перестоялый конь — копытом бил, а воли тебе не давали... Вот тут и пришла идея от моего бывшего патрона — некогда он при Семье состоял, что тот Распутин — при Романовых... А идея была проста, как яйцо: завалить рынок. Савин мне объяснил: это политическая нестабильность, это увольнения, это много-много мутной водицы... Перед выборами... Савин... Он был забавный. Отчего то считал себя моим боссом. А что на деле? Прислугой был он. Потому я и списал его просто и без изысков.

Идеи — идеями, а реализовать их нужно было чисто. И я — вспомнило тебе.

Но... ты ведь умный, Медведь, я это знал. Мне нужно было тебя «подогреть»... А ничто так не «греет», как горе... Мне было нужно, чтобы ты пер напролом, чтобы торопился, чтобы не замечал очевидного... Ты пойми, Медведь: ты такой же, как я: ты желал успеха, но тебя заставили танцевать под чужую музыку. Под мою музыку!

Что ты скривился, Гринев? Да, я такой же, как и ты! Как и все в этом мире!