Убить зверя - Виталий Гладкий

– Но мне нужна девушка, – твердо отчеканил Атарбеков.

– Ничем не могу помочь, – не менее жестко ответил Клевахин. – Я не знаю где она находится. Достаточно?

– Нет! Напрасно вы так, Николай Иванович… Я хотел как лучше. Извините, но у меня нет выбора…

Наверное, майор просто проглядел условный знак, который Атарбеков подал двум здоровенным лбам, в мгновение ока выдернувших его с переднего сидения, как пресловутая сборная команда во главе с дедом репку, и запихнувших в стоявшую позади БМВ машину, где находился еще и водитель – тоже приличной комплекции "бык" с руками-клешнями. Клевахин, не отличающийся особыми физическими данными, даже не пытался сопротивляться, тем более, что парни обыскали его с головы до ног и забрали табельное оружие.

Атарбеков сразу же выехал на центральную улицу, а машина похитителей, невзрачная с виду "шестерка", начала плутать по переулкам, пока не очутилась в каком-то гаражном кооперативе, где ее и оставили на произвол судьбы; скорее всего, "жигули" были угнаны. Предварительно связав и заклеив липкой лентой рот, Клевахина бесцеремонно затолкали в багажник "опеля" и он отправился, возможно, в последнее свое путешествие.

Примерно через полчаса машина остановилась и его извлекли наружу. Осмотревшись, майор понял, что находится где-то в районе Чулимихи – из-за высокого дощатого забора, окружавшего двор частного дома, виднелась телевизионная вышка со знакомыми очертаниями. Но долго прохлаждаться и разминать затекшие ноги ему не дали. Бесцеремонно подталкивая в спину, его завели в дом и оставили в горнице, сплошь уставленной зажженными толстыми свечами. Но вместо православного иконостаса, как можно было предположить по тяжелому запаху фимиама, в красном углу довольно просторного помещения висела большая, достаточно искусно нарисованная, картина, изображающая ад с соответствующей атрибутикой и самого хозяина загробного мира в полный рост, смахивающего на Джангирова. Клевахин даже вздрогнул, настолько живыми показались ему глаза рисованного двойника главного сатаниста города.

Присмотревшись, он понял в чем дело – зрачки и радужные оболочки были сделаны с хрустального стекла.

Настоящим казался и огонь в адской печи; скорее всего, и тут не обошлось без спецэффектов.

– Не могу сказать, что рад нашей встрече…

Голос исходил со всех сторон и майор несколько растерялся, не видя говорившего.

– Но мне хочется, чтобы наше расставание было дружеским. Или по крайней мере доброжелательным.

Клевахину показалось, что он слышит какой-то шорох за спиной, и майор быстро обернулся.

Перед ним, закутанный в черный плащ с золотым шитьем по низу и возле ворота, стоял Джангиров. Его мертвенно-бледное лицо было бесстрастным и неподвижным как маска, а немигающие глаза смотрели сквозь Клевахина без какого-либо выражения.

– А-а, господин Джангиров… – Майор перевел дух. – Все в свои страшилки играете. Никак с девушек на мужиков перешли? Что вы себе позволяете? Я вам не бомж с привокзальной площади, которого может любой пнуть, а опер. Это если вы вдруг забыли, с кем имеете дело.

– На память я до сих пор не жаловался. И мог бы напомнить вам все детали допроса, когда вы меня оскорбляли и унижали. А я, кстати, тоже не уличный попрошайка.

– Меня доставили сюда, как шкодливого кота в мешке, чтобы я перед вами извинился? Никаких проблем. Я готов. Если есть за что.

– Все эти мирские условности, к которым относится и хороший тон, мне безразличны, – брезгливо поморщился Джангиров. – В моей жизни главное цель. Я привык идти к ней прямым путем, как летит стрела. Потому я не буду вдаваться в полемику и опускаться до бордюрного уровня. Мне нужна Елизавета Атанова. Она моя. Моя! И я ее получу.

– Ну вы меня достали с этой девкой… – с сокрушенным видом покачал головой майор. – Сначала мне мозги компостировала ваша шестерка Атарбеков, теперь вы. Я не знаю, где она. Может мне перекреститься? Так вы принадлежите к другой парафии. У вас, я думаю, такие клятвы не катят.

– Вы не ошиблись. Ложь у нас не проходит. Значит, вы отказываетесь честно ответить на мой вопрос?

– Будете пытать? – полюбопытствовал Клевахин. – На вас это похоже. Да, я ее нашел и привез в город. Но куда Атанова потом девалась, я не знаю. Она, похоже, девица шустрая, наверное, опять дала деру.

– Нет, пытать вас ни к чему. Это грубо и примитивно. Есть другие, более действенные способы… – Он щелкнул пальцами и по бокам майора выросли уже знакомые ему мордовороты.

Они усадили его на массивный деревянный стул с высокой резной спинкой и подлокотниками в виде львиных лап и крепко привязали.

– Укольчик с "сывороткой правды" ширнете? – спокойно спросил Клевахин, хотя на душе у него кошки скребли.

Он боялся, но не за себя, а за Лизавету. Клевахин отдавал себе отчет в том, что шутить с такими людьми, как Джангиров – себе дороже. Однако, иного выхода у опера не было. Майор твердо решил, что если сатанисты и доберутся до девушки, то только через его труп.

– Наверное, вы начитались "шпионских" романов, – снисходительно покривился сатанист. – У нас есть коечто получше. Начинайте! – резко скомандовал он.

Клевахин хотел еще что-то сказать, но тут крепкие руки разжали челюсти майора и в рот ему хлынула теплая густая жидкость с неприятным запахом и горьким вкусом. Он начал было брыкаться, однако сильный удар под ребра заставил его примириться с неизбежным.

Снадобье начало действовать спустя несколько минут. Сначала в голове зашумело, а затем она стала такой пустой и легкой, будто из нее вынули мозги. Какая-то странная эйфория обуяла Клевахина и ему захотелось закричать, запеть, взлететь над городом, чтобы потом броситься вниз и расшибиться в лепешку. Да, ему одновременно было радостно и хотелось умереть. Он пытался противиться этому наваждению, но тут заиграла красивая музыка – что-то быстрое и невыразимо сладостное – и остатки воли улетучились как дым.

Картина, перед которой его усадили, вдруг ожила, и жаркое пламя ада, разбрызгивая искры, жадно потянуло к нему свои огненные щупальца.

Но вместо того, чтобы отпрянуть, майор рванулся вперед, пытаясь освободиться от пут. Он хотел упасть к ногам мрачной и величественной фигуры Джангирова в центре полотна. Его глаза неотрывно смотрели на Клевахина, доставая до самого дна души.

– Где находится Елизавета?

Голос был похож на гром; он проникал во все клетки тела, заставляя трепетать каждый нерв. Джангиров шагнул с полотна на пол и вплотную подошел к бессмысленно улыбающемуся майору.

– Где она? Адрес!

Клевахину очень хотелось потрогать руками фигуру перед собой, чтобы убедиться в ее реальности. Но теперь у него хватало сил лишь на то, чтобы держать голову ровно.

– Где!?

И он сказал, больше не в состоянии противиться неистовому желанию исповедаться перед ожившим повелителем тьмы.