Афганский кегельбан - Леонид Влодавец

— Нет, Сергей Сергеевич, — отозвалась заведующая. — На сей раз Полина в сознании и добром здравии. Но у нее срочное сообщение для вас лично.

— А вам она его доверять не хочет?

— Нет. Сообщение лично для вас и очень срочное. Мне привести ее или вы к нам подойдете?

— Лучше приведите. У меня в работе толстенная папка документов. Пока идете, смогу еще пару штук просмотреть и подписать.

— Мы выходим.

Профессор действительно успел завизировать несколько различных бумажек, прежде чем в кабинете появились Полина и сопровождающая ее Лариса Григорьевна.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — улыбнулась экстрасенсиха.

— Здравствуйте, мадемуазель Нефедова, — по-старорежимному поздоровался профессор, опять же, не без иронии. — Чем вы хотите меня обрадовать?

— Скорее потревожить, мон женераль! — пококетничала Полина. — Но мое сообщение строго конфиденциальное…

— Мне выйти? — спросила догадливая Лариса Григорьевна.

— Подождите в приемной, — кивнул Баринов.

Оставшись с Полиной тет-а-тет, Сергей Сергеевич произнес:

— Ну-с, излагайте свое тревожное сообщение. Вы что, опять раскодировались?

— На сей раз это не я сама. Меня раскодировал тот, кого вы привезли из Афганистана.

— Та-ак… — ирония мигом исчезла с лица Баринова. — Вы в этом уверены?

— На сто процентов. Он сидит у вас в 3-й камере пятого режима, зовут его Сорокин Сергей Николаевич, бывший полковник 1-го ГУ КГБ, ваш бывший курсант из Спеццентра психологической подготовки, как назывался ЦТМО до 1991 года. С 1978 года он работал за границей как разведчик-нелегал. В данное время имеет гражданство США под именем Умберто Сарториус, связан с мафиозными, ультралевыми, террористическими группами по всему миру и содержит психиатрическую клинику в штате Оклахома, где занимается исследованиями, аналогичными вашим, но не в интересах американского правительства, а в своих собственных. Выкрал из России некую радиоэлектронную систему «Фетиш» и собирался передать ее талибам. Продолжать? Или вы уже догадались, что ни от кого другого я не могла получить этой информации?

— Да, да, спасибо, — несколько растерянно пробормотал профессор. — И что, он прямо так вам и представился?

— Нет, — усмехнулась Полина. — Он мне вообще не представлялся. Просто он установил контакт по обратному вектору. Запомнил меня! Я же дважды его доставала: сперва, когда он на машине ехал, а потом, когда он в Мир-Мазаре ночевать устроился. Оба раза ему удавалось меня отключить, потому что у него реакция сумасшедшая и мощность обалденная — не голова, а ваш ГВЭП-154с! Если б не такая большая дистанция, он бы меня уморил наверняка!

— Ну а что же в этот раз помешало? Теперь-то между вами меньше двухсот метров по диагонали было…

— Помешала ему, как ни странно, ваша блокирующая программа, которую поставила Аня Петерсон, — жуть, как мечтаю с ней напрямую познакомиться! Ведь оба предыдущих раза я с ним контактировала, когда эта программа вами снималась. Но вы при этом меня жестко контролировали, ответить ему так, как мне хотелось, я не могла. Вот и приходилось временно помирать…

— Ну а на этот раз? — в глазах Баринова мелькнула тревога.

— На этот раз этот товарищ Сорокин, которого вы, как вам казалось, усыпили, решил найти меня и окончательно обезвредить. Но уперся в Анину программу, ведь через нее не только я не могу во внешний мир чего-либо индуцировать, но и из внешнего мира ничего принять не могу, кроме ключевого слова-пароля. Чтобы кто-то не назвал его случайно, подобрали такое, какое сейчас почти не употребляется — «элоквенция», то есть красноречие. Но эта Анечка милая одним этим паролем не ограничилась. Для прохода второго уровня защиты надо еще четыре слова назвать, причем в одной, строго определенной комбинации. А таких вариантов, согласно комбинаторике, должно быть 4, то есть 24. Но дальше идет третий уровень защиты, одна-единственная комбинация из шести ключевых слов — это уже шесть-факториал, то есть 720 комбинаций. Причем в правильно выбранной комбинации надо убрать третье слово…

— Так что, он сумел все это пройти? — Сергей Сергеевич явно не скрывал изумления. — Не имея компьютера?

— Представьте себе, — хитренько улыбнулась Полина, — прошел! И освободил меня от вашего «заклятья». Правда, как говорится, себе на голову…

— Ты что, убила его? — всполошился профессор.

— Господь с вами, Сергей Сергеич! Разве я похожа на убийцу? Конечно, летом, когда вы столкнули меня с этим страшным дедушкой-вождем из Африки, мне пришлось защищаться, что привело к летальному исходу. Но я этого не хотела, просто камараду Домингуш был очень упертый и дикий, а здоровья-то не хватило… А ваш Сорокин-Сарториус, наверно, позабыл, что, взламывая дверь в чужое жилище, не стоит удивляться, если тебя встретят выстрелом в упор. Вот я и «стрельнула». Конечно, могла бы, наверно, и вовсе его угробить, но вспомнила, что этот тип вам зачем-то нужен живым.

— И что ты с ним сделала? — не утерпел Баринов.

— Перевела, как вы выражаетесь, «в пассивно-аккумулирующее состояние». Вплоть до моего личного распоряжения.

— То есть, — быстро сообразил Сергей Сергеевич, — ты ему установила какую-то кодировку? Причем такую, что снять ее можешь только ты?

— Именно так. А заодно, между прочим, и свою защиту усовершенствовала. Так что придется вашей Анечке мучиться — ужас сколько. И все равно не докопается. Даже при помощи сверхмощного суперкомпьютера. Теперь «дверь», условно говоря, открывается только изнутри, а снаружи — фиг! Только я сама могу начать работать в любое время. И «отпереть» товарища Сорокина могу только я. Кстати, наряду с тем, что вы уже знаете, выгрузила у него из памяти еще кое-какие сведения. Например, о том, что у вас тут еще один молодец содержится, бывший капитан КГБ Олег Сергеевич Чугаев, который с этим Сорокиным когда-то контачил, а теперь вы его перевербовали и вместе с ним — его агентурную сеть. И об архиве, который Чугаев вам передал, имею представление, и еще кое о чем…

— Так, — еле сдерживая негодование, произнес Баринов, — значит, тебе опять захотелось взбрыкнуть? И какие у тебя на сей раз условия? Стать Княгиней Мира? Или хотя бы Владычицей Морскою, как в «Сказке о рыбаке и рыбке»?

— Ну что вы! Я девушка скромная, люблю тишину, покой, а все это ваше Человечество — толпа придурков, которые так и норовят отчебучить что-нибудь. Не желаю миром править, это скучно, неинтересно и пошло к тому же. Опять же, я не семи пядей во лбу, могу при такой работе напортачить чего-нибудь.

— Хватит кривляться! — рявкнул Баринов и тут же внутренне сжался от страха. Леденящего, тяжкого и неведомо откуда возникшего — не дай бог кому-то такой испытать!

— Нравится? — осклабилась Полина. — Страшненько стало, да?! А из окна прыгнуть вам не хочется?

Баринов понял: еще чуть-чуть — и он всецело окажется во власти этой миловидной «каштанки». И уже против собственной воли он встал и сделал два шага к подоконнику…