Зачистка под ноль - Сергей Зверев

Монастырь отгораживала от превратностей внешнего мира высокая каменная стена, покрытая серой штукатуркой. Она могла бы послужить препятствием, но тяжелые ворота из покрытого красной краской дерева были гостеприимно распахнуты. И передовые бойцы, незаметно подобравшиеся как можно ближе под прикрытием деревьев и кустарника, резво рванули вперед. Простодушные буддистские монахи в оранжевых балахонах, выгуливавшие коз и волов на пастбище у монастыря, не только ничего не успели сделать, но и вообще даже вообразить, как надлежит поступать в подобных случаях.

Вскоре бойцы уже взяли ворота под контроль. И держали на мушке монахов в монастырском дворике.

– Стоять! – истошно заорал Дильнур – боец-уйгур, не слишком хорошо знавший местный язык. – Или я стрелять!

Тут подоспели основные силы. Хан неторопливо и важно прошествовал в ворота, по обе стороны от него двигались двое боевиков, водящие из стороны в сторону стволами китайских автоматов Калашникова и всем своим видом выражавшие готовность открыть стрельбу на поражение.

Во дворе возвышалось здание главного храма с позолоченной крышей и красными стенами, окруженное божественными статуями. По его ступеням навстречу командиру спустился настоятель монастыря – он был одет в такие же одежды, как и монахи, но его пожилой возраст и властная, уверенная манера держать себя говорили о его старшинстве.

– Кто ты? – спросил он, испытующе глядя на Хана. – Почему ты ступаешь на территорию монастыря в обуви? Зачем ты оскверняешь место нашего духовного труда?

– Я командир специального отряда «Справедливого пути Суньямы», – гордо оповестил Хан. – Мы пришли за грязными «железноголовыми», которых вы скрываете от возмездия.

– Здесь никого нет! Здесь только молящиеся и ищущие истинный, а не ваш справедливый, путь! – нервно воскликнул худой монах средних лет, лишенный левой руки. – Уходите отсюда. Не гневите богов!

Хан в ответ только широко улыбнулся и подал знак. Бойцы стали рассредоточиваться по обширной территории монастыря, заполненной подсобными и жилыми помещениями, множеством храмовых построек, ступ – похожих на муравьиные кучи каменных хранилищ священных реликвий. Фактически, это был небольшой городок.

Незваные гости по-хозяйски осматривали территорию, распахивая ударами тяжелых ботинок хлипкие ненадежные двери. С возгласами, выражавшими общее удовлетворение жизнью и своим местом в ней, а также выполняемой работой, боевики пинками и прикладами расшвыривали монахов, переворачивали скамейки и ящики.

Хлипкая дощатая постройка без окон располагалась в самом отдаленном закутке монастыря. Обследовав сарай с запасенным сеном и кувшинами с зерном, двое бойцов подошли к ней. Выбив ногой дверь, они шагнули в помещение.

Коротко рявкнул автомат. Первый боец, как подкошенный, рухнул на пороге. Второй успел отскочить в сторону, но автоматная очередь, прошив тонкие доски, настигла и его.

Люди Хана тут же рванули к месту стрельбы. Но они были опытными вояками, поэтому на рожон не лезли, а умело рассредоточились, прячась за грудой камней, строениями, чтобы не стать жертвой шальной пули.

– Выходи! Бросай оружие! Убивать не будем! Плен. Еда. Медицинская помощь! – безбожно врал Хан, прикидывавший про себя, какую устроит образцово-показательную казнь.

В ответ – короткая очередь прямо через доски.

– Огонь! – отрывисто скомандовал командир Хан.

Застрекотали ручной пулемет и несколько автоматов, в труху разнося ветхое строение.

Казалось, там никто не мог выжить. Но когда воины «Справедливого пути» рванули вперед, оттуда снова прозвучали выстрелы. Постройка оказалась с каким-то секретом, защитившим оборонявшихся от пуль.

– В укрытие! – крикнул командир. Не стоило глупо терять людей. Все равно «железноголовым» некуда деваться…

И тут верткий и ушлый уйгур Дильнур неслышно подобрался к ставшей крепостью постройке и кинул в зияющий проход две гранаты. Прислушавшись, для пущей надежности загнал еще одну.

В иссеченном осколками и изрешеченном пулями домике за деревянными коробами нашли трупы королевских пехотинцев – сержанта и двух рядовых. В помещении к духу пороха и гари примешивался запах лечебных трав, благовоний и крови, запекшейся на бинтах. Видно было, что монахи выхаживали своих гостей со всей добросовестностью и прилежанием.

Командир Хан посмотрел на своих убитых бойцов. И в нем вспыхнула холодная, всепоглощающая ярость. Нарочито спокойно он приказал:

– Всех местных обитателей – во двор.

Через несколько минут туда согнали около тридцати монахов, одинаково одетых и казавшихся в своих ярко-оранжевых одеяниях какими-то несерьезными, игрушечными. Они не галдели, не возмущались, не истерили, не просили пощады. Они были неестественно спокойны, хотя многим это давалось ценой огромных усилий. Никто из них не мог уронить лицо перед вторгшимися в их обитель жестокими варварами.

Изначально буддизм был равнодушен к национальному началу, к политике, к социальным проблемам. Ламы старались отстраниться от раздирающих общества и государства противоречий, никогда не выступали как на стороне верхов, так и угнетенных низов. Постижение истины и освобождение из циклов перерождений, достижение слияния с абсолютом – вот и вся их забота. Но помощь всем нуждающимся и страждущим была одной из основ, которую не могло поколебать ничто. И тогда они невольно оказывались втянутыми в чужие дела.

Командир указал на однорукого монаха. Бойцы подскочили к нему, подтащили и швырнули как мешок на землю. Потом приподняли, поставили на колени.

– Значит, здесь нет посторонних? – со змеиной улыбкой произнес командир. – Тогда кто стрелял в моих верных бойцов? Или это был злой демон?

Стоящий на коленях монах не ответил, смотря перед собой в землю.

– Ты будешь отвечать? Или тот же демон замкнул твои уста?

Монах не произнес ни слова.

– Ты лгал. Это грех. Грешный монах – это неправильно, – командир Хан поднял ствол, упер его в лысый череп монаха. – Ты должен быть наказан!

Раздался одиночный выстрел. Монах рухнул, дернулся и затих.

Хан выдал длинную очередь в воздух, разом опустошив магазин автомата, и крикнул:

– Монастырь будет наказан! И это справедливо!

Начался грабеж. Некоторые бойцы чувствовали себя не в своей тарелке, поскольку принадлежали к этой вере и боялась мести духов. Но большинству было плевать на все – и на богов, и на демонов. Единственный бог и демон, которого они признавали, был генерал Вэй. А он всегда твердил, что пособники врагов – это тоже враги, и на них должна быть обрушена справедливая и жестокая кара вне зависимости от того, кем они являются.

Настоятель невозмутимо и молча взирал на то, как вандалы грабят его монастырь. Он блестяще умел скрывать свои истинные чувства.

Бойцы быстро отыскали скудную кассу монастыря, прибрали вещички из серебра, забрали все, представляющее какую-то ценность. Поскольку специалистами в антиквариате не были, гребли все то, что блестит.