Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

Нет, ну это бред, в лесу проследить за «чехом»! А если он или голову повернет не вовремя, или ветка под ногой у кого из нас хрустнет? Хотя… почему мы должны двигаться толпой, может пойти кто-то один. И я даже, кажется, знаю подходящую кандидатуру. Ага, он самый – Виталик. Как бесшумный ходок – он лучший. Так что работать шпиком придется ему, и я думаю, это без вариантов. Мы же будем двигаться на приличном удалении. Как только Виталик определится с местонахождением базы, он оттянется назад, туда, где мы будем его ждать, или скинет нам свои координаты. Как все легко и просто в рассуждениях. А в жизни?

– Одна из радиостанций всегда на приеме. – Инструктаж был в полном разгаре. – Самим на связь не входить. Выход в эфир только в экстренных случаях. А экстренный случай для вас – это невозможность продолжать выполнение задания.

Ничего удивительного, о чем-то подобном мы уже догадывались.

– Вам необходимо остаться незамеченными. Квадраты, как вы сами понимаете, не закрыты, и для всех наших вы – противник. И «Флир», и артиллерия вполне могут прийти по ваши души.

– Замечательно, – взмахнул руками Вадим, – просто замечательно!

«Действительно, офигеть, как здорово, только успевай поворачиваться!» – подумалось мне, а вот глядя на улыбающегося ротного, можно было подумать, что он данным обстоятельствам и в самом деле безумно рад.

– Зашибись! – Виталик никак не мог обойтись без того, чтобы не вставить свое слово.

Остальные контрачи, в отличие от него, помалкивали – и угрюмо-сосредоточенный Игорь Онищенко, и улыбающийся чему-то своему Степан Тулин, и, казалось, совершенно безучастный ко всему происходящему Евгений Бочаров. Да и я больше не спешил высказывать свои мысли вслух. Но предстоящее задание мне все больше и больше напоминало авантюру. И самое слабое место в авантюре – это попытка отследить связника. Дебильней придумать нельзя – это же надо, сесть на хвост! В лесу! Связному «чехов»!!! Уму непостижимо. Но если другого способа отыскать банду нет, то… Куда деваться?

А фэшник талдычил дальше:

– Главный приоритет – жизнь заложника. Тут уж, как говорится, извиняйте, но ранение или даже смерть любого из вас не должны стать препятствием для спасения «объекта». – Похоже, говоря это, Бабченко почувствовал себя слегка виноватым, а может, мне так только показалось? – Следовательно, никаких вытаскиваний трупов и тяжелораненых. Но если непредвиденное случится, то, хотите, прячьте их в кустах…

«Типун тебе на язык!» – подумал я, а он продолжал:

– …Хотите, оставляйте кого-то одного на прикрытие, но все остальные должны дотащить заложника к месту эвакуации.

– Да кто же он, черт бы его побрал, такой? – прорвало до того сохранявшего невозмутимость Вадима.

– Научный работник, – ответил фээсбэшник.

«Ага, – я мысленно поставил себе плюсик, – значит, я не ошибся, предположив в изображенном на фотографии субъекте «Кулибина».

– Чем занимался? – Не думаю, что ротный сильно рассчитывал получить положительный ответ, но спросить все-таки решил. Почему бы и нет?

– Не думаю, что вам следует это знать. Я, кстати, тоже не в курсе, – заверил нас Бабченко, и, похоже, не лукавил. – Причем не знаю и знать не хочу. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Это точно! – согласился мой Виталик. Я мысленно ему поддакнул, но продолжил хранить молчание.

– В принципе, все. – Фэшник помедлил, потом, что-то вспомнив, сделал задумчивое лицо, прикусил нижнюю губу, словно никак не решаясь сформулировать завершающую фразу. – И… – Снова короткая пауза. – В крайнем случае… – Опять пауза. – Если не будет никакой иной возможности, если возникнет угроза… – Пауза.

Задолбал! Так мы до места десантирования доедем, а с инструктажем не разберемся. Кстати, похоже, что наш особист – неплохой артист, дает прочувствовать зрителям, то есть нам, что озвучиваемое решение далось ему и прочим, принимавшим его, исключительно тяжело. Но пауза были слишком долгой и излишне драматичной, так что Бабченко еще не облек свою мысль в слова, а я уже понял, куда он клонит.

– …потери контроля над «объектом»… – Он и впрямь уже всех достал своими паузами. – В общем, заложник ни в коем случае не должен попасть в руки противника вновь. При возникновении подобной ситуации «объект» должен быть нейтрализован.

– Его что, надо будет грохнуть? – без обиняков уточнил Виталик, и фэшник от прямоты его слов даже поморщился.

– Ну, в общем да, но это только при угрозе – стопроцентной угрозе нового пленения. Или невозможности освободить. А вообще, как я и говорил, приоритет – доставка его в целости и сохранности. Даже ценой ваших жизней.

Ага, последняя фраза как бы искупала предыдущее указание, мол, когда все мыслимые и немыслимые возможности будут исчерпаны, только тогда. Даже тут лицемерие. Разве нельзя было сказать проще: «Мужики, его надо вытащить, а если не получится, то пристрелить, а то он слишком до хрена знает»? Мы бы поняли. А то куча фраз и едва ли не стенания перед необходимостью выбора. Еще слезу пустил бы.

– Я так понимаю, что, в случае если у нас не будет возможности его вытащить, его тем или иным способом следует убрать? – Я решил, что этот момент надо уточнить, а то, кто его знает, куда нас кривая вывезет. Потом докажи, что это была его команда. Плавали, знаем.

– Да. – Ответ особиста был лишен двусмысленности. Уже легче. Бедный «Кулибин» – если не получится спасти, можно грохнуть. Вот ведь жизнь какая! Вывод: много знать вредно, а если уж так сложилось и много знаешь, не гуляй дальше своей комнаты, а то кругом дяди нехорошие бродят.

– Вероятнее всего, – наконец-то подошел к финалу своего инструктажа Бабченко, – связной будет выдвигаться от могильника.

– Понятно. – И я, и ротный, да и все наши спутники прекрасно знали, где находится этот самый могильник, так что запоминать сообщенные фэшником координаты необходимости не было.

– Может, проще взять связника? – предложил Гордеев, но Бабченко в ответ скривил лицо.

– Нет. Во-первых, нет никакой гарантии, что он заговорит. – При этих словах особиста я скептически улыбнулся. Никогда не поверю, что у ФСБ нет надежных средств развязывания языка. – Во-вторых, где гарантия, что он знает место расположения базы? Что, если его ждут и встречают каждый раз на полпути от лагеря? И, в-третьих: если мы его возьмем, то об этом, скорее всего, через какое-то не слишком большое время, станет известно боевикам. И в этом случае они почти наверняка уйдут на запасную базу. – Бабченко замолчал.

Что ж, относительно второго и третьего предположения я бы спорить не стал, такое вполне возможно. Еще можно было бы добавить: «И, в-четвертых, фээсбэшники опасаются спалить своего осведомителя». Но как бы то ни было, в целом наш особист прав.

– Еще вопросы будут? – не дожидаясь ответа, Бабченко начал сворачивать карту.

Мы с Вадимом одновременно отрицательно качнули головами. Виталик промолчал. Игорь Онищенко, вытянувшись во весь рост, картинно зевнул, пересел вперед и, притулившись в уголке, закрыл глаза. Степан Тулин пошевелил широченными плечами, едва заметно грустно улыбнулся, ссутулился сильнее обычного и тоже притворился спящим. Евгений Бочаров поправил разгрузку, хрустнул костяшками пальцев и, вытянув свои длинные ноги, последовал примеру товарищей. Мы с ротным переглянулись и сделали то же самое. Уснуть, даже несмотря на вчерашнее затянувшееся допоздна дружеское чаепитие, было сложно, нас все время подбрасывало на ухабах, но можно было хоть какое-то время побыть в сладкой полудреме.