Тройная зачистка - Сергей Самаров

– Главное, допоздна не задерживайся.

– Я после обеда приеду. Или ты из управления за мной заезжай. Коньяк купим и торт к чаю.

– Я заеду, – пообещал он и захлопнул дверцу изнутри. Снаружи эта дверца не закрывалась.

* * *

Утренний час пик уже прошел. Дороги более-менее проходимы для транспорта. И через сорок минут Басаргин уже поставил «Москвич» на стоянку около управления. Среди сияющих и блестящих лаком машин центра Москвы его развалюха смотрелась индейским вигвамом среди небоскребов Уолл-стрита. Усмехнувшись этим грустным мыслям, капитан прошел к своему подъезду. Дежурный при виде его встал и вышел из своего «аквариума».

– Привет, Басаргин, – протянул руку, здороваясь. – Ты, говорят, опять отличился?

– Вынудили.

– Авторский выстрел?

– Авторский выстрел.

– Сколько ты лбов за свою жизнь прострелил?

– Не считал. Но ты следующий на очереди...

Он поморщился бестактности этого бодрячка-майора, сложную эвенкийскую фамилию которого всегда забывал. Майор сам происходил из семьи охотников и всегда хвастал своим умением стрелять. Но повторить результаты Басаргина ни на одних стрельбах ему не удавалось.

Капитан быстро прошел в сторону финансовой части. Касса уже открылась. В очереди стояло пять человек. Все знакомы только в лицо. Хоть здесь повезло, не будет разговоров об утреннем происшествии. Потом подошли еще сразу трое. Эти поздоровались за руку. Тоже за «боевыми» – вместе были в командировке в Чечне. Но они не так информированы, как дежурный, и потому ничего еще не слышали об очередном авторском выстреле Басаргина.

Разговор шел только о том, чтобы смотаться из управления на пару часиков раньше окончания рабочего дня и обмыть «боевые». Александр отрицательно покачал головой.

– Я за рулем, это – во-первых, – сказал, не думая, что от него может еще пахнуть утренним коньяком. – И у меня сегодня много дел накопилось, это во-вторых. И я сегодня вне управления работаю, это в-третьих. Никак, ребята, не могу...

В управлении, вообще-то, не принято просто вот так пить. Даже по праздникам здесь стараются проявить сдержанность. Но вернувшиеся из Чечни сотрудники там приобрели особые привычки. Там выпивка – дело не просто обыденное, но почти обязательное. Там – иной мир и иные отношения к жизни, смерти и к службе тоже. Там даже не «стучат» друг на друга при чрезвычайных обстоятельствах, чтобы себя выгородить. Больше того, отношения там складываются так, что можно охарактеризовать их только одним понятием – «общежитие», когда все на виду у всех.

Посмеялись и сообща сделали экспертное заключение, что Александру суждено пожалеть об отказе.

Получив деньги, Басаргин сразу поднялся к себе на этаж. И, не заходя к себе, постучал в кабинет полковника Баранова.

– Войдите, – донеслось из-за двери.

Баранов оказался один. Читал материалы какого-то дела и при появлении капитана снял очки.

– Что дома не сидится?

– Забежал «боевые» получить... И... консультацию у вас.

– По поводу?

– По поводу утреннего разговора, Сергей Иванович. Что посоветуете?

– Ничего не посоветую, – ответил Сергей Иванович даже сердито. – Мне отпускать тебя – жалко. Не отпускать – тебя жалко. Видишь разницу?

– Вижу.

– Это большой рост и большие перспективы в росте. Интересная работа. Куда как интереснее нашей. С твоими-то способностями к аналитике... Ты можешь далеко пойти и стать звездой мирового уровня. А вообще, это дело стоящее. Я бы и сам согласился, только мне не предлагают.

– Ясно, товарищ полковник. А я надеялся, что вы меня отговаривать будете...

– Надеялся он... – ворчливо усмехнулся Баранов. – Санька как? Оклемалась?

– Нормально. Я клин – клином... Рассказал о предложении комиссара. Сразу успокоилась и стала размышлять: сможет ли она зарабатывать себе на жизнь уличным художником на Монмартре. Отвез ее пока в мастерскую, чтобы дома одну не оставлять. На обратном пути заеду. Пожелания будут?

– Согласишься?

– Соглашусь.

– Ну и ладно... Тогда иди. Думаю, оформление еще затянется. Потому не прощаюсь. Завтра с утра на службу жду.

Капитан вышел. Его кабинет располагался в том же крыле, только в другом конце коридора. Он пересек коридор как можно быстрее, чтобы никто не вышел и не остановил с разговором о прошедшем утре. Подполковник Елкин, сосед по кабинету, участник вчерашней операции, еще, должно быть, отсыпался. Александр снял печать, открыл дверь своим ключом, вошел и осмотрелся. Сообщив Баранову, что решил дать согласие комиссару Костромину, Басаргин уже почувствовал себя в этом кабинете чужим.

Странное, как сам осознал, чувство. Вот на вешалке еще висит его куртка, в которой пришел в конце весны на работу, а днем установилась страшная жара, и потому решил оставить куртку здесь. С тех пор и висит. На подоконнике стоит желтый, странной формы электрический чайник, который принес из дома, потому что на день рождения жене старая, случайно нагрянувшая в Москву подруга подарила новый. Вот стоит сейф, состоящий из двух отсеков. В верхнем отсеке хранятся папки с делами, исписанными почерком Басаргина, а в нижнем отсеке всякая ерунда из личного арсенала ерунды – три различные кобуры, нож-мачете, привезенный из Чечни, нунчаки, купленные по случаю, какие-то групповые фотографии и даже кусок камня от постамента под памятником Дзержинскому, который стоял неподалеку на площади. И еще что-то подобное, положенное в нижний отсек еще много лет назад и благополучно забытое.

Неужели это все уже не его?

Нет, это все его, но это все необходимо будет унести или выбросить, в зависимости от надобности. А дела придется передавать другим сотрудникам. Ум понимал естественность процесса, но ностальгические нотки больно щипали сердце.

Чужой кабинет...

Он все же сел за свой стол, включил компьютер, вошел в базы данных и открыл раздел «Антитеррор». Экран с интервалом в пару секунд замигал левой половиной окна – с синего на красное и обратно. Предупреждение, что для полного доступа следует набрать пароль. Пароль Басаргин не знал, официально запрашивать разрешение тоже не захотел, потому что решил никому пока не говорить о новом повороте своей судьбы, а если Костромин прикажет, то вообще не говорить о новом месте работы. Это все организационные вопросы, которые еще предстоит решить. И потому он вошел в систему с ограниченным доступом. Здесь была только история антитеррористических операций, но без подробностей, которые могли бы пригодиться в дальнейшем. Расстроившись, что не сумел набрать дополнительную информацию, Басаргин выключил компьютер. Впрочем, вскоре он догадался, что расстраиваться ему нет смысла. Если его приглашают на работу в такую солидную организацию, то наверняка не сразу «бросят» в дело, чтобы грудью прикрывать амбразуру, а предварительно будут чему-то обучать. Или, по крайней мере, откроют доступ к файлам, которые дадут информации больше, нежели есть в базе данных ФСБ.