Костер для инквизитора - Александр Мазин

дым.

И цвела под пальцами рыбья плоть,

А ему казалось, что он – Господь.

Он взбивал ногой леденящую пену дна

И все длил и длил бесконечный день…

Даже зверь, умаясь, улегся в тень.

А спустя столетье из пены взошла она.

И швырнула галькой в его блесну.

Он взглянул на зверя, но зверь уснул.

Он взглянул на солнце – и то поползло

в зенит.

А она, смеясь, выгрызала мед

Из пчелиных лапок. «Не спи! Возьмет!»

И тотчас меж пальцами вниз побежала нить.

«Ах какая рыба! Ты дашь мне… часть?»

Тут у зверя чуть приоткрылась пасть.

Он взглянул на щель, из которой текла вода,

И поднялся, хрустнув коленом. «Дам».

Улыбнулся мокрым своим следам

И взошел на мост.

Она же осталась там».

Андрей украдкой потрогал верхнюю губу. Нет, усов он вроде не отпускал.

– Ты решил: это о тебе? – Наташа улыбнулась и отложила гитару.

– А разве нет?

– А разве да?

Она кошкой прыгнула ему на грудь, опрокинула на диван (Андрей не сопротивлялся), щелкнула ровными зубками:

– Р-р-р! А может, это про меня?

Руки Андрея нырнули под ее свитер.

– Мр-р-р,– мурлыкнула Наташа.– Нечестно!

– Я – охотник,– напомнил Андрей.

– Был.– Девушка ловко вывернулась из его рук, соскользнула на ковер, к изголовью.

– Есть! – Андрей выщелкнул уракен вправо – погасил свечу.

– Пижон,– прошептала Наташа.

– А хоть бы и так.

Он толкнулся спиной, перевернулся в воздухе и упал на ковер, рядом.

– Я – тигр! – Уткнулся лицом в упругий живот, прихватил зубами кожу.– М-м-м! Наташка, ты самый лучший деликатес в моей жизни!

– Это потому, что я тебя люблю, дурачок! Иди сюда, дай мне твои губы!

– Нечего! Я – хищник! А ты – моя добыча!

– Ты глупый волчонок… Молнию не сломай! Андре-е-ей!

– Зверь укрощен,– сообщил он, когда полчаса спустя они перебрались на диван.– Делай с ним, что хочешь.

– Скажи, как ты меня любишь?

– Я от тебя шизею! Наташка, ты мой ангел-хранитель!

– Да,– согласилась она.– Это правда… Охотник.

Запах конского пота ударил в ноздри. Лицо – к жесткой гриве, ветер – где-то над головой. И внизу, впереди – серое узкое тело, мелькающее в траве, петляющее между кустами, рыскающее из стороны в сторону.

– Ну давай, добрый, давай! – кричал Андрей в мохнатое конское ухо.– Давай!

Конь стелился над травой, птицей летел-парил над змеей-зверем. Настиг, обошел, серый метнулся в сторону, из-под копыт…

– И-и-я-о-ха-а! – нечеловеческий визг исторгся из груди Андрея.

Так конь кричит, вставая на дыбы, чтобы обрушиться на соперника.

Ах, как он прыгнул! На скаку, вниз, земля – прямо в лицо!

– И-и-я-а-о-ха-а!

Прямо на серое змеиное тело!

Ха! Глухой удар, хруст костей, нечеловеческий вопль боли. Покатились по земле, клубком, колени сдавливают горячие бока, как только что – бока скакуна, руки клещами вцепились в острые уши.

—Йа-а-а!

Остановились. Андрей – внизу, серое – сверху. Пыль. Запах пота. Запах раздавленной зелени. Саднящая боль в спине… И выворачивающееся из рук, оборачивающееся: из узкой серой морды – в узкое личико с большим ртом и огромными, шальными, пьянящими глазами. Волосы, удлиняясь на глазах, упали на лицо, мертвая серая шерсть осыпала щеки и бороду. Твердое, как дерево, зажатое между коленями тело зверя – упругое, гладкокожее, обжигающее даже сквозь холст.

– Ты ошибся, охотник…– ночной шепот, неуместный под сияющим оком Отца-Солнца.

Маленькие женские пальчики (черные крючья когтей – отмершие – потерялись в траве) – на потной мужской шее. Желание, жажда, боль – нестерпимы. Выворачивают, выгибают. Податливое тело, приникающее к самому естеству, сведенные судорогой колени разжимаются…

– Ты ошибся…

Рука, его рука соскальзывает вниз, ищет…

– Нет! Нет!

Визг, вопль, неверие, ужас в огромных, черных, как ночные озера, глазах – и знакомый хруст ножа, разрывающего плоть, живот, внутренности.

Андрей рывком сбрасывает с себя вспоротое от паха до грудины тело. Зияющая серая рана – ни крови, ни вони рассеченных кишок. Наступив ногой на мягкую женскую грудь, выдернув из ножен короткий прямой меч, он напрочь отсекает маленькую прекрасную головку.

Длинные волосы, запутавшиеся в траве, огромные глаза, полные слез.

– Ты ошибся, охотник…

Огромные встревоженные глаза.

– Опять, да?

Андрей встряхнул головой, отгоняя сон. Он все еще видел стремительно убегающее назад разнотравье и серую тень, струящуюся меж желтых и белых полевых цветов.

– Плохое, да? – Теплые ладони, поддерживающие его голову.– Уже прошло, Андрюша, ты уже проснулся, успокойся.

Наташа никогда не спрашивала, что ему снится. Понимала.

– Да,– согласился Ласковин.– Прошло.

Закрыл глаза и подумал:

«Вот и кончилась спокойная жизнь».