Часы от президента - Никита Филатов

Еще несколько минут просидели в тишине.

Потом вернулся хозяин, и Шамиль сразу же встал ему навстречу – без суеты, но, как показалось Виноградову, с подчеркнутым уважением.

Выслушав просьбу гостя, мужчина кивнул и, видимо, обьяснил, куда идти. Последовало приглашение, но с мест поднялись только Владимир Александрович и ещё один автоматчик – остальные гвардейцы пока остались сидеть.

Когда они проходили мимо, к дверям, взгляд хозяина без интереса скользнул по Виноградову и замер лишь на его ладони, привычно стиснувшей дипломат.

– Извините, – майору пришлось повернуться бочком, чтобы никого не задеть.

Вообще, в который раз за последнее время он почувствовал себя чем-то вроде транспортного устройства, технического дополнения и придатка к этому чертову чемоданчику с валютой.

Как бы то ни было, туалет оказался не где-нибудь во дворе: все вполне цивилизованно, с канализацией и кафелем, даже полупрозрачная душевая кабинка рядом.

– Надо же… Класс! Европа.

Оправившись, Владимир Александрович не отказал себе в удовольствии ополоснуть руки, лицо, шею.

Шамиль не ответил. Стоя спиной к Виноградову, он наклонился над раковиной и фыркал под мощной струей воды. Очки лежали рядом, на полочке.

Судя по тюбикам, флаконам и зубным щеткам, в доме жило человек пять: мужчины, женщины, дети…

На обратном пути первым шел майор.

После залитого электрическим светом помещения, глаза не сразу приспособились к полутьме коридора. Поэтому Виноградов через несколько шагов чуть ли не лицом к лицу столкнулся с идущей навстречу фигурой:

– Ой, простите… Извините, пожалуйста.

Это была девушка – лет семнадцати, не больше. Несмотря на неожиданность встречи, скудное освещение и платок, под который по местной традиции были упрятаны волосы, она показалась Владимиру Александровичу если не красивой, то по меньшей мере очень миловидной.

Услышав голос Виноградова, девушка замерла на мгновение, всхлипнула – и тут же по-кошачьи метнула себя в сторону кухни.

Что-то со звоном покатилось по полу.

– Чего она? – Обернулся растерянный Виноградов.

– Стой! Молчи.

Немного постояли, прислушиваясь. Потом Шамиль за плечо повернул к себе Владимира Александровича:

– Понравилась, да? – Нехорошо, как в самом начале знакомства, оскалился он.

Виноградов сделал неопределенный жест – так, чтобы только никого не обидеть.

– Понравилась, – ответил сам себе Шамиль. – Слушай… Красивая, да? Она и солдатам вашим понравилась. Ехали по горам, увидели её – и поймали. Потом изнасиловали по очереди, целым взводом. Понял?

Владиммир Александрович сглотнул слюну – ему стало жутко от громкого шепота стоящего рядом бородача.

– Долго-долго… Убивать не стали – просто отрезали язык. Понял?

Со стороны гостиной донеслись голоса и звон посуды. Шамиль убрал руку с плеча майора:

– Пошли. Эта девочка – она хозяину родня! Хоть и дальняя.

… За весь ужин Виноградов не произнес ни слова. Собственно, к нему никто и не обращался – за столом по-русски не разговаривали, да и между собой гости с хозяином обменивались только редкими, ни к чему не обязывающими репликами.

Время от времени Владимир Александрович против воли поворачивал голову в сторону дверного проема, за которым темнел коридор. Оттуда изредка появлялась пожилая женщина с очередной переменой блюд, но больше ничего не происходило.

Когда уже попили чай, на стене мелодично зазвенел электронный будильник. Хозяин что-то сказал Шамилю, взял пульт дистанционного управления и нажал кнопку.

Экран телевизора осветился изнутри и ожил бегущей по голубому циферблату стрелкой. Все молча ждали. Когда часы показали ровно девять по московскому времени, началась программа новостей.

Сначала шла официальная хроника – её смотрели, но без особого интереса. Привычные сытые лица чему-то учили россиян, что-то сами себе доказывали и делили бюджетные деньги.

Потом, после репортажа из Государственной Думы, показали военно-морские маневры НАТО, очередной криминальный сюжет и наконец…

– Ва-а! – Всплеснул руками один из гвардейцев.

«Картинка» была знакомой: горы вокруг, каменистые склоны и нитка трубопровода, уходящая за горизонт.

Корреспондент стоял на фоне какого-то ржавого вентиля. Вокруг, под присмотром вооруженных гвардейцев, копошились чумазые русские мужики – но из комментария следовало, что это вовсе не военнопленные, а как раз наоборот. Что после восстановления последнего участка магистрали и перекачки первых тонн нефти мятежная республика намертво будет повязана с Москвой экономически – а оттуда, мол, недалеко и до политического компромисса…

Слова о будущем в составе России вызвали у зрителей скорее веселый смех, чем возмущение. Их непосредственная, почти детская реакция даже заставила хозяина вмешаться – тем более, что на экране уже появилась папаха бывшего полевого командира, ставшего теперь одним из «отцов нации».

Поглаживая седую бороду, он лукаво посматривал на телезрителей и со всем соглашался.

– Последний вопрос… – чувствовалось, что корреспондент сам себе очень и очень нравится. – Всех волнует судьба наших коллег из сьемочной группы ЦРТВ, похищенных уже более месяца назад на территории республики. Известно только, что они содержатся в качестве заложников где-то в горах. Нет ли обнадеживающих известий?

Человек в папахе выдержал паузу:

– Пока можно сказать с уверенностью, что оба журналиста живы и здоровы. И нами, на этот раз, кстати, совместно с представителями российских спецслужб делается все возможное для их скорейшего освобождения.

– Видимо, России вновь придется платить? Или на этот раз правоохранительные органы все же смогут поставить точку в деятельности преступников?

– По нашим законам, похищение людей ради выкупа признано тягчайшим преступлением. И таким же преступлением против законов и нравственности является посредничество при выплате денег, иная помощь похитителям… Поэтому, мы категорически против подобных решений проблемы, сколько бы враги не обвиняли руководство республики в покровительстве бандитизму, международному терроризму и прочему криминалу.

По телевизору снова дали панораму гор, и Владимир Александрович почувствовал на себе скрестившиеся взгляды присутствующих.

Тишину нарушил голос корреспондента:

– Ни в Москве, в Федеральной службе безопасности, ни в штабе приграничной военной группировки никто не подтвердил, но и не опроверг слова моего собеседника. Может быть, действительно, хотя бы на этот раз преступники получат по заслугам? А российские журналисты вернутся домой не за счет денег, вытянутых из тощих кошельков налогоплательщиков?