Погранзона - Александр Тамоников

– Ты подожди, – обратился к нему Михаил. – Я провожу девушку и приду.

Узбек ткнул пальцем вперед и сказал:

– Туда смотри!

Левченко взглянул. За арыком у кустов на корточках сидели трое парней. Они передавали друг другу папиросу, огонек которой был хорошо виден.

– Ну и что? – проговорил курсант. – Сидят ребятки и курят анашу.

– Ты думаешь, они тебя пропустят? У них же сейчас мозги не пашут. Привяжутся, это точно.

– Как привяжутся, так и отвяжутся, – спокойно ответил Левченко.

Он был уверен в себе, знал, что с тремя-то пацанами разберется, тем более имея ремень – довольно грозное оружие в умелых руках.

– От этих, парень, отобьешься, они друзей приведут. На обратном пути обязательно встретят. Только на дорогу не выйдут, из кустов камнями забросают. И я помочь ничем не смогу. – Камал обернулся к Лизе, сидевшей на заднем сиденье: – Ты, девочка, знаешь этих парней?

– Отсюда не видно. Если местные, из района, то знаю, только это ничего не меняет. Меня не тронут, до курсанта домотаются, тут вы правы. Не любят местные военных.

– Может, сама дойдешь как-нибудь?

– Ты что, Камал? Она пойдет, а я останусь? Если уж прицепятся, то мне обязательно встревать придется, – воскликнул Левченко.

– В каком доме живешь, девушка? – спросил Камал.

– Во втором справа.

– Шайтан! И не подъедешь. Когда только дорогу перекопали? Позавчера здесь ездил, канавы не было.

– Вчера копали, трубы какие-то меняют, – ответила Лиза.

– Что будем делать? Может, обратно вас отвезти? У меня в Махале родственник живет, у него переночуете.

– У меня у самого в Махале есть комната, но от трех обкуренных уродов бежать западло. Мы пойдем, Камал. Если увидишь драку, не жди, езжай. Я вернусь через промзону, напрямую, или через колхоз «Москва». Дорогу знаю.

– Ну, гляди, дело твое!

Левченко кивнул Лизе и заявил:

– Пошли!

– Я боюсь, Миша!

– Как же ты раньше не боялась? Понты наводила?

– А если и наводила, то что? Мне простительно.

– Идем! Держись за спиной, но недалеко. И беги во всю прыть, когда крикну, поняла?

– Как же я тебя оставлю?

– Ты хочешь, чтобы эти придурки пустили тебя по кругу, если свалят меня?

– Нет!

– Тогда делай так, как я говорю!

– Хорошо.

Камал проговорил:

– Ай, зря вы идете. Вернуться надо.

– Не надо!

Пассажиры вышли из машины. Лиза взяла Левченко под руку, и они, не глядя на парней, пошли по улице, прижимаясь к правому тротуару, где через канаву был брошен мостик.

Камал оказался прав. Да Михаил и сам знал, что обкуренные парни не пропустят парочку, да еще курсанта с красивой девушкой. Так оно и вышло. Как только Михаил и Лиза поравнялись с ними, вся троица как по команде поднялась.

– Ай, смотри, какая хорошая девушка, а идет с козлом-курсантом, – заявил один из них.

Второй крикнул:

– Девушка, бросай своего курсанта, ступай к нам. С нами весело будет. Не пожалеешь.

Михаил понял, что надо действовать, без стычки не обойдется.

Он повернулся к троице:

– Пасти вонючие закрыли, ослы!

– Чего?! – чуть ли не хором возмутились парни. – Ты что, козел, сказал? Кто осел? Кто пасть закрой?

Левченко сказал Лизе:

– Встань ближе к мостику.

– Бежим вместе, – предложила она.

– Ага?! Сейчас. Ты слышала, чтобы мы когда-нибудь бегали от местных?

– Нет, но…

– Все! Замолчала, отошла.

Троица между тем перемахнула через арык, начала сближение с Михаилом. Видно было, что парни нередко нападали на прохожих. Они подходили полукругом, охватывая одинокого противника с трех сторон.

Михаил взялся за ремень.

В ответ один из парней достал нож, поигрывая им, усмехнулся и заявил:

– Ну что, вояка, попал!.. Веревка твоя тебе не поможет.

Под веревкой он, видимо, подразумевал ремень. По тому, как вели себя пацаны, Михаилу стало ясно, что с курсантами училища они еще дела не имели. Иначе не игнорировали бы ремень. Не знали, значит, что нож против бляхи как кол перед ломом.

– Тебя сейчас резать буду. Чуть-чуть. А бабу твою драть в яме. Втроем сразу. Уходи, если не хочешь, чтобы после бабы и тебя раком поставили.

– Ты базарь меньше, ишак! Если кому и валить, то вам. Догонять не стану.

– Ай, смотри, какой смелый! Дурак ты, козел!

Михаил внимательно отслеживал ситуацию. Он прекрасно знал, что пацан с ножом отвлекает его внимание разговором, а реального нападения ждать следует слева, справа либо одновременно с обоих флангов, выражаясь военным языком. Левченко не первый раз сталкивался с местными подонками и их шакальи повадки знал хорошо.

Местные бандюки не изменили привычной тактики. Первым на Михаила бросился молодой узбек справа. Левченко встретил его выбросом ноги. Удар пришелся в солнечное сплетение. Парень охнул, упал на спину и скрючился на асфальте от пронзительной боли.

Михаил сорвал ремень. Последовал резкий взмах, и бандит, стоявший слева, схватился руками за щеку, рассеченную бляхой.

Третий, который играл ножом, отскочил назад и крикнул:

– Ну, собака, тебе не жить!

Герой юркнул в кусты, бросив своих товарищей.

Лиза сказала:

– Идем ко мне, Миша, и быстрее.

– К тебе? А родители?

– Предки в Ташкенте. Они к знакомым на юбилей свалили. Хата пустая. Но только надо торопиться. Урод, который убежал, толпу соберет быстро. Таких в районе на каждом углу полно. Соберется стая, и хана нам с тобой!

– Ладно.

Левченко махнул рукой Камалу, который пока еще стоял на месте, – езжай, мол. Узбек развернул «копейку» и погнал к главной улице.

Михаилу и Лизе пришлось пробежаться. Чтобы пострадавшие уроды не заметили, куда они подевались, парень и девушка обогнули здание с тыла и вошли в крайний подъезд.

Там Левченко оставил Евсееву.

– Погоди, Лиза. Посмотрим, что будет на улице.

– Что будет? Толпа соберется и начнет рыскать по микрорайону, искать тебя.

Она оказалась права. Не прошло и пяти минут, как на месте стычки собрались рыл пятнадцать. У некоторых были палки, у кого-то камни, у одного цепь. Эти забьют насмерть не задумываясь. По тому, что толпа какое-то время стояла на месте, переговариваясь, Михаил понял, что местные бандиты не знают, куда подевались он и Лиза. Девушку, похоже, они тоже не знали. Его в темноте первые трое рассмотрели, а вот Лизу – вряд ли. Но днем эти стаи не шарахались по городу, а по ночам нормальные люди сидят дома.