Ставки сделаны - Андрей Воронин

– Ч-черт! – сквозь зубы ругнулся Крест. – Что делать будем?

– Да это бухарь, наверное, – предположил Свищ. – Бухаря пугнем. Кто ему потом поверит, что он тут видел?

Из-за угла трансформаторной будки показалась едва видимая в темноте фигура, ступающая весьма неуверенно. Не дойдя до пикапа десяти метров, фигура сделала резкий поворот вправо и встала, шатаясь, у стены. Судя по всему, алкаш собирался справить малую нужду – он возился с ширинкой, но совладать с замком никак не получалось.

– Точно, бухарь, – облегченно произнес Крест. – Давай, Свищ, клади чуву на землю и побаклань с ним.

Они положили девушку прямо на траву.

– Муж-жик-ик!., зак-кури ик! ить не найдется? – громко спросил бухарь, стоя к ним боком.

– Не курим, – приглушенно ответил Свищ, делая несколько быстрых шагов по направлению к пьянчуге. – Вали отсюда, кретин.

– Эт-та т-ты ммм-не? – прогнусавил тот, оборачиваясь. – Т-ты, гной-ный п-прыщ…ик!

Свищ ухмыльнулся: происходящее начало его забавлять.

– Не хочешь по-хорошему, – назидательным тоном произнес он, – будешь пользоваться услугами платной медицины.

В конце фразы Свищ ударил – резко, по-боксерски, целя в голову. Но пьянчуга вдруг с неожиданной резвостью качнулся в сторону, выйдя из зоны досягаемости, и подбил его руку так, что удар по инерции ушел вверх. Тут же он врезал Свищу модным ботинком с окованным носком в открывшееся подреберье.

– Подстава… – захрипел парень и схватился за бок, который тут же пронзила острая боль.

Панкрат знал, что делал, и был уверен в том, что сломал тому как минимум два ребра. Но на всякий случай еще добавил запястьем в основание шеи и, подхватив падающее тело, прикрылся им как щитом.

Прикрылся вовремя – напарник Свища, недолго думая, вытащил пистолет и разрядил его в своего же товарища. Прозвучали два выстрела, смягченные глушителем, и Панкрат почувствовал, как пули вошли в чужую плоть, превращая его живой щит в мертвый. Не давая стрелявшему возможности опомниться, он ринулся вперед, держа обмякшее тело перед собой, и, когда до противника оставалось чуть больше метра, толкнул Свища на него.

Уворачиваясь, тот отвел в сторону руку с пистолетом и сбил прицел. Панкрат прыгнул следом за падающим телом и всем весом обрушился на человека с пистолетом. Они тяжело врезались в землю, и тот, что был снизу, от удара потерял сознание. Панкрат вытащил пистолет из его скрюченных пальцев и на всякий случай ткнул противника кулаком в висок.

Поднявшись, он подошел к темневшему на траве «свертку».

При первом взгляде на него он решил, что перед ним труп.

К счастью, оказалось, что с этим выводом он явно поспешил. В следующую секунду «мертвец» пошевелился и издал слабый стон. Панкрат опустился на одно колено рядом с лежащим, всмотрелся повнимательнее и обнаружил, что перед ним девушка. Возраст в темноте определить было трудно, но вот выступающие округлости под майкой-топиком просматривались хорошо.

– Что с вами? – спросил он. – Как вы себя чувствуете?

Ответом было сдавленное мычание.

– Хреново, значит, – резюмировал Панкрат.

Предаваться раздумьям было некогда. Однако произошедшее нужно было представить так, чтобы оказаться вне подозрений. Связываться с милицией не хотелось: в лучшем случае, он потерял бы работу, в худшем – стал бы главным подозреваемым.

Панкрат поднял парня, не подававшего признаков жизни, и затолкал в открытый багажник пикапа. Потом втащил на сиденье водителя его оглушенного напарника и тщательно вытер свои отпечатки как с машины, так и с пистолета, который вложил ему в руку. Пусть сам думает, как выкручиваться, когда придет в себя.

Удовлетворенно оглядев дело рук своих, Панкрат взвалил на плечо девушку, оказавшуюся на удивление легкой, и почти бегом бросился к своему подъезду.

Он взлетел по ступенькам так, будто за спиной у него выросли крылья. Адреналин в крови снова сделал его бойцом – как на той, далекой и почти забытой, Чеченской войне. А боец не рассуждает, он сначала действует. Иначе может просто не успеть.

Панкрат на одном дыхании преодолел четыре лестничных пролета. Вытащил из кармана джинсов ключи, отпер неказистую с виду дверь, потом – еще одну, массивную металлическую плиту с английским замком, больше напоминавшую дверь сейфа.

Он отнес девушку в гостиную и уложил на низкий кожаный диван. Она дышала неглубоко и прерывисто, время от времени ее тело сотрясали судороги, на лбу и над верхней губой выступили крупные горошины пота.

Панкрат сходил в ванную и намочил в холодной воде полотенце. Потом вернулся в гостиную, сел рядом с девушкой на диван и аккуратно вытер ее лицо полотенцем. Быстро осмотрел тонкие руки с бледно-голубыми дорожками вен, но никаких следов уколов не обнаружил. Лишь ссадины и синяки, да еще похожие на отметины от укусов кровоподтеки, многие из которых до сих пор сочились кровью.

Вызвав такси, Панкрат открыл городской телефонный справочник и принялся искать адрес какой-нибудь частной клиники. Конечно, и там обязаны были сообщать в милицию о всяких подозрительных случаях, но договориться с частниками всегда было намного легче. И как ни странно, дешевле.

Наконец он разыскал подходящую клинику, расположенную, правда, в самом центре Москвы. Подумав, вынул из домашнего сейфа все наличные и положил их в большой кожаный кошелек, который пристегнул к поясу.

Зазвонил телефон – таксист ожидал его внизу.

Панкрат взял девушку на руки, закрыл за собой обе двери и торопливо спустился вниз.

Увидев его, таксист заерзал, подозрительно поглядывая на тело, не подающее признаков жизни. Даже руку положил на рукоять переключения передач, готовый в любой момент вдавить педаль в пол.

– Не нервничай, мужик, – грубовато произнес Панкрат. – В больницу едем. Съела чего-то племянница, понятно?

Водитель покривился: знаем, мол, какая она тебе племянница и что съела. Но дверь открыл – садись, мол.

Панкрат забрался на заднее сиденье и, положив голову девушки к себе на колени, назвал водителю адрес.

Так многообещающе заканчивался первый день его отпуска.