Эледра - Нурия Перра

Альфе всего раза три, а остальное время мы втроем путешествовали по галактике, помогая на каждой горячей точке, где в нас нуждались. Теперь и само поле боя для меня стало привычкой. Больше не нужно было отсиживаться где-то сверху или в тылу. Мне дали полную свободу. Моим решениям доверяли. Но я не чувствовала особой связи с нуксами, их преданности или уважения. Единственное, что они все стабильно ко мне испытывали – это страх. Я проходила через бойни, неоднократно попадала в плен, иногда специально, иногда нет. Переживала все пытки, оказавшиеся чуть ли не страшнее симуляций при подготовке. Смотреть в зеркало мне было страшно, ибо с каждым боем на мне оставалось все больше шрамов и к четвертому месяцу не было и части тела, где не блестела белая полоска от зажившей раны.

Чем дольше мы шли через войну, тем сильнее я ощущала в этом рутину. Меня перестала пугать кровь, трупы или ответственность за чьи-то жизни. Цель стала оправдывать средства. Ничего кроме пустоты и холода внутри не было, и я этому радовалась.

У меня появилась забавная привычка подбирать на очередной планете, которая особо запоминалась какой-нибудь маленький красивым камушек или что-то подобное. Я старалась делать это пореже, чтобы они не мешали в пути, но было в этом что-то из подсознания. Что-то что сделала бы Сирена. И это немного отрезвляло мысли, делало меня более цельной.

Если бы не еженощные кошмары, я бы может и была удовлетворена такой жизнью.

Планета за планетой, подчиненный город за городом, разрушенные лагеря, казни предателей, пытки и плен. Свист пуль над ухом и постоянная кровь на руках. Так начинался каждый день. А заканчивался тем, что ты говоришь с солдатом, а через секунду стираешь его мозги с лица и идешь в контратаку на внезапное нападение.

Герд тоже привык к такой жизни и умудрялся находить в этом плюсы. Он мог разделять со мной приключения и вылазки. Оказалось, что старик тот еще сорвиголова и обожает угонять чужие корабли. А вот Чак… Молчал большую часть времени, был мрачен и иногда старался напомнить о хоть какой-то морали. Но в ответ я лишь усмехалась. О какой морали могла идти речь в этом аду? Он был слишком миролюбивым и настроенным на дипломатию для империи, воюющей столько веков.

И вот посреди нашего длиннющего забега по дальнему фронту, Рениш вызвал нас на Альфу, не указав причину. Пока мы находились в прыжке, я, закинув ноги на панель, спросила:

– Ваши ставки?

– Отчитать тебя за ту расстрелянную деревню.

– Она была из предателей, – поморщилась я. – Не… Может за тот корабль, а Герд?

– Это был отличный маневр, благодаря которому мы выжили, – гордо ответил он.

– Ты угробил мой любимый корабль, – угрожая ему пальцем ответила я, прижимая уши.

– Ты все равно угнала себе другой.

– Не делай такое лицо, сам научил, – усмехнулась я, догадываясь, какую мину он скрючил внутри робота.

– Ага, на свою голову, – буркнул Герд, щупальцем скидывая мои ноги с панели. – Пристегнись, почти долетели.

– Ну, Чак? Твои мысли?

– Скорей всего дать нам новое задание, – тихо ответил он, сидя позади нас.

– Скучно, – протянула я, пристёгиваясь.

Корабль вышел из прыжка в нейтральной части космоса и взяв управление, я плавно повезла нас к огромному, состоящему из трех частей, кораблю, похожему на огромный улей, вокруг которого суетились сотни маленьких корабликов.

Когда-то мне казалось, что это мой дом и дух захватывало от величия этой машины. Но сейчас я знала, что дома у меня нет, а это жалкое напоминание об утраченном величии для каждого из нуксов. Лишь убежище, клетка, стены которой разрисовали, чтобы не было так мрачно.

– Альфа, это борт двадцать-тринадцать. Запрашиваю разрешение на посадку.

Через секунду в динамике раздалось:

– Посадку разрешаю. Советники, Командующая, добро пожаловать домой.

В ангаре нас встречал сам дауэт вместе с двумя охранниками, заменяющими ему компанию Герда и Чака.

Когда мы по очереди спустились по трапу, он подошел, ближе приветственно раскинув щупальца.

– Чак, Герд, и, конечно, мой дорогой Ангел. Рад вас видеть! Ангел, ты сменила прическу…

– Меня облили кислотой. Пришлось обрезать, Господин, – сухо ответила я.

– Ну так или иначе, каре тебе идет.

Это он еще не видел, как я выглядела в момент, когда в меня ей плюнули. Сейчас они уже отрасли по плечи. Да и чешуя отросла новая.

– Позвольте узнать причину срочного вызова? – рискнула спросить я, не дожидаясь, пока он решит сам нам рассказать.

Возможно несколько месяцев назад я бы не позволила себе такое, но сейчас я хотела просто сбежать отсюда побыстрее.

– Завтра, Дорогуша. Завтра мы все обсудим. А сейчас вам нужно отдохнуть с дороги.

Я хотела возразить, напомнить, сколько солдат умирает каждый день, и что мы не можем себе позволить тянуть время, но Герд сжал мое плечо щупальцем, едва не царапая когтем. Я бросила на него холодный взгляд, но промолчала.

– Конечно, Господин, – сказали мы одновременно.

Он кивнул и поманив нас за собой углубился в корабль.

В каюте я чувствовала себя загнанной в угол. Да, конечно, возможность принять горячий душ, окупала весь путь, но тишина меня просто с ума сводила. Как будто я в камере пыток. Никто рядом не ходил, не слышались выстрелы. Никаких стонов раненых, взрывов или щелканья оружия. Тишина…

Я уже пару часов лежала на кровати, никак не привыкнув к чему-то мягкому. Слишком часто приходилось спать на земле. Раздраженно кинув подушку в стену, обитую мягкими валиками, я села, посмотрев в потолок.

Ну зачем ждать, тянуть это время. Почему было не сказать сразу: ну вот тебе оружие, иди убей вон того? Вся эта гостеприимность… Не могу я тут сидеть до утра.

Фронт за тысячелетия растянувшийся на сотни галактик не спал. Каждый день там умирали сотнями. Но нет… Мы подождем до утра. Конечно.

Побродив по комнате, я еще раз проверила, вычистила ли все оружие идеально, потом достала из подлатанной формы кусочек металла, на котором были выгравированы слова на английском: «Наш свет во тьме».

Забавная история о спасении одного из нуксов, который раньше работал на Земле. Я протащила его через поле боя и пустыню, спасавшись из плена, и когда мы улетали он подарил мне это в напоминание, что я значу для солдат. Чуть позже Чак сделал из этого подвеску, сказав, что в прошлой жизни я с деревянной подвеской из своего шкафа не расставалась. Недолго думая, я объединила их и надела. Ладно, пускай я не помню, что она для меня значит, но мне нравится.

Снова