Записки наемника - Виктор Гончаров

За дверью послышалось шарканье, и глухой, но удивительно знакомый голос спросил:

– Ты одна?

– Одна?

– А где Тимур?

– Не знаю…

– Ты не врешь? – замок на двери щелкнул, но дверь квартиры открылась не сразу. Очевидно, хозяин осматривал через глазок лестничную площадку.

– Заходи, – буркнул мужчина дочери.

И тут на пороге возник я. Голос настолько был знаком, что я решил взглянуть на его владельца. И кого же я увидел?

Своего начальника: рыжеволосого, толстоватого и трусоватого Франца Гершеновича!

Вид у него был живописен. На груди на широком кожаном ремне висело двуствольное охотничье ружье. Гершенович был весь всклокочен, глаза у него были, как у кролика-альбиноса.

Увидев меня, он не улыбнулся, как обычно это делал, а хмуро спросил у дочери:

– Кто это?

– Мой… друг, – ответила Лена. Гершенович раздумывал с минуту.

– Заходи. Где ты эту б…дь подцепил? – все так же хмуро спросил у меня Гершенович, указывая глазами на дочь.

– Сама прицепилась, – не стал жалеть девушку я.

Гершенович захлопнул дверь и замкнул ее на все замки.

– Жду чеченцев… Должны нагрянуть…

– Ты что, войну, как Ельцин, им объявил?

– Да, я на военной тропе! Идем выпьем! Новый год, а мне и выпить не с кем.

Квартира действительно была богатой, с паркетом, но в ней царил полный беспорядок. На полу валялись выделанные кабаньи шкуры и чучела уток. В зале был накрыт стол, на диване спала утомленная и явно не первой молодости женщина. Заслышав шаги, она подняла голову, но через секунду уронила ее на подушку.

Лена скрылась в другой комнате, но когда мы раскупорили бутылку, она вышла, переодетая в домашнее платье и накрашенная.

Мы выпили за Новый год, и Гершенович вкратце рассказал о той ситуации, которая сложилась у него дома.

Анастасия была его второй женой. Известие о ее кончине нисколько не опечалило моего начальника, наоборот, он даже как-то приободрился.

Мы распили бутылку, а потом пили до утра, покуда я прикорнул на диване, но Лена перевела меня в комнату Анастасии, где уложила меня на очень широкую и мягкую кровать, сняла с меня ботинки и легла рядом, не раздеваясь.

Странные чувства овладели мной, когда около полудня я проснулся на кровати женщины, которая была мертва. Простыни свежо пахли лавандой, а каждая нитка наволочки несла, казалось, память об удивительной любовной энергии женщины, с которой мне довелось быть знакомым всего несколько часов.

Я проснулся от шума, и рука моя потянулась к пистолету, засунутому за пояс брюк. На кухне громко и весело разговаривал Гершенович, Вскоре он появился собственной персоной с подносом, на котором рядом с бутылкой водки в тарелках дымилось аппетитное мясо. Рядом со мной все еще лежала Лена. Она спала.

– Ты мой гость, гость и охранник. Мы покажем этим засранцам! Мы устроим им тут Чечню… Слыхал? Что творится в Грозном? Штурмовали! Чеченцы доигрались. Целый месяц россияне сообщали по телику, что мол, неизвестные вооруженные формирования в Чечне совершали нападения на подразделения российских военнослужащих. А потом от местного населения стали поступать сведения о том, что в среде боевиков появились панические настроения, в ряде случаев вспыхивали споры с применением оружия в связи с обращением президента России о продлении на сорок восемь часов ультиматума… А теперь все, русские терпеть больше такое не станут… – говорил Франц Гершенович, наливая уже по второй.

– А сколько у Дудаева сил? Войск там, вооружения? – спросил я у Гершеновича.

– Недавно вычитал я в газете, что начальник Генштаба Вооруженных сил России Михаил Колесников оценивает количество вооружения у сторонников в двадцать единиц бронетехники, два-три вертолета. У них нет самолетов, ощущается нехватка боеприпасов, – ответил, как заправский военный спец, Гершенович.

– А русские сколько подтянули сил? – спросил я, выпивая третью рюмку.

– По сведениям штаба Джохара Дудаева, – Гершенович размахивал вилкой в воздухе, – в составе наступающей российской группировки около двухсот единиц бронетехники, в том числе сто двадцать тяжелых танков.

– Неужели договориться не смогли? Это ведь позор на весь мир! – сказал я, аккуратно намазывая горчицу на мясо.

– Видишь, как они действовали, – объяснил Гершенович. – Ельцин посылает Дудаеву телеграммы, мол, давай, мы готовы с тобой встретиться для переговоров в Москве. Встретит тебя Егоров. А Дудаев, в свою очередь, шлет Ельцину телеграммы: мы, мол, тоже готовы встретиться для переговоров, но в Грозном.

– Кровь в Чечне, если дойдет до этого, Ельцину не простит никто. Вероятно, в Чечне испытывается модель устранения законного президента от власти, – предположил я. – Если подобное можно проделывать с Дудаевым, то почему нельзя с Ельциным?

– Так там же не только Дудаев один, – все еще размахивая вилкой, сказал Гершенович, – там есть и другие влиятельные из приближенных к Дудаеву люди, которые являются его опорой. Дудаев рассчитывает на помощь и Усмана Имаева, назначенного Генеральным прокурором и министром юстиции по совместительству; и на Султана Гелисханова, начальника департамента госбезопасности; и на Аюба Сатуева, министра внутренних дел.

Голова у Франца Гершеновича была министерская. Если б ему чуть-чуть везения, то он мог бы рассчитывать на большой пост. Он называет по имени и по отчеству даже продавщиц в аптеках, у которых покупает слабительное.

– А милиции знаешь, сколько там у Дудайчика? – произнес Гершенович. – По данным газет, в подразделениях МВД находится двенадцать с половиной тысяч человек, на вооружении пятьдесят единиц бронетехники, ракеты «Муха», гранатометы, пулеметы, автоматы, огромный комплект боеприпасов.

– Так что, они Россию завоюют, эти чеченцы? – пошутил я.

– Ага. А в отряде спецназа, который подчинен департаменту госбезопасности, знаешь сколько человек насчитывается? – не унимался Гершенович. – Насчитывается триста бойцов. Такое же количество – триста человек – находится в президентской охране. Ожидается, что в случае объявления всеобщей мобилизации, на сторону Дудаева станут еще шестьсот тысяч человек в возрасте от шестнадцати до шестидесяти пяти лет.

– Да ну? – не верится мне.

Мы выпили бутылку, потом вторую и начали петь песни. Лена уже проснулась, умылась, напудрилась и теперь ходила вокруг меня, как кошка вокруг живого ерша. Девушка и сидела рядом со мной, касаясь своим плечом моего, и даже чуть обнимала мою шею. Потом она осмелела и, встав, обняла меня сзади, прижалась к моей голове. Я от выпитого туго соображал. Гершенович разглагольствовал о Чечне, чеченской мафии и грозился всех перестрелять. На столе попеременно менялись закуски, а счет бутылкам водки был давно потерян. Таким образом многие встречают Новый год, что же тут удивительного?..