Судья и палач - Владимир Колычев

— Ну да, «снежок»! А что, нельзя?

— Ты чо, дура, а если…

А если менты, хотел сказать он. Но не договорил. Менты в Битово — это серьезно, не вопрос. Но не хватало еще бабе свой страх показывать.

— Что, если? — спросила она, втягивая в ноздри порошок.

— А у тебя еще есть?

— Да, на одну дозу…

— Давай сюда!

— Неужели выбросишь?

Не, ну это наглость с ее стороны. Наркоту в его клуб приволокла. А еще понты здесь строит. Ленусик, конечно, баба прикольная, но не все ж ей позволено.

«Вечный кайф», так называется его клуб. Звучит. Только зря он его так назвал. Все почему-то думают, что наркоты здесь как грязи. А вот и нет, не угадали. Этого дерьма тут как раз не водится. Разве что какая идиотка пакетик с собой принесет.

— Нет, на нюх оценю…

Он и в самом деле хотел выбросить порошок. Но в последний момент вдруг поддался искушению оценить его качество.

Сафрон взял трубочку и втянул в ноздрю порошок.

— Давно бы уже. Глядишь, и повеселеешь…

А он и в самом деле повеселел. На душе стало так хорошо, светло. И сказочная эйфория кайфа. И в яйцах вдруг засвербило.

— Иди сюда! — Он схватил Ленусика за руку и потянул ее к себе.

Только что он был зол на нее. А сейчас одна она для него и существует. Он страшно хотел ее. И она его…

Но кайф обломал Ступор. Внагляк в номер вломился — своим ключом дверь открыл. Он его порученец, доверенное лицо, ему многое можно. Многое. Но не все!

— Ты чо, в натуре, ухи поел? — вызверился на него Сафрон.

Но тот даже бровью не повел.

— Ты знаешь, что сегодня утром Кручу хотели завалить?

— Чего?

— Бомбу ему в тачку засунули. Да подорвался не он, а хмырь какой-то…

— Ну и что?

— Да ты чо, Сафрон, в натуре, не въезжаешь? — непонимающе уставился на него Ступор. — Кто на «Коралл» недавно наехал?

— А-а, на «Коралл»… — после понюшки кокаина в голове было ясно, но мозги варили не очень.

А потом, еще Ленусика поиметь хотелось до боли в зубах.

— Ты же с Кручей разборки клеил. Так на кого теперь он стрелки переведет?..

— На меня…

Сафрону стало не по себе.

Надо ж было ему на этот сраный «Коралл» наехать. Разведка боем, мать его так. С какой это дури он мог подумать, что Круча отдаст ему свою территорию за здорово живешь? Он же Волчара, у него стальная хватка — своего ни в жизнь не отдаст.

Доигрался, блин. На Кручу кто-то всерьез наехал. Хорошо, если б его наглушняк завалили. А то ведь нет, уцелел, волк позорный. И теперь на Сафрона, должно быть, зубы скалит. Рвать и метать будет, куски живого мяса в разные стороны полетят.

— Что делать будем?

— Да я сам хотел тебя об этом спросить?

— Стволы у пацанов есть? — начал лихорадочно соображать Сафрон.

— Нет, только у двоих, которые на входе. Зарегистрированное… Только пацанов-то раз два и обчелся. По делам разъехались.

— Наркота у нас не водится…

— Откуда?

Сказал бы он ему, откуда.

— Короче, ничего незаконного…

Ступор не успел ответить. От сильного удара ногой дверь слетела с петель, и в комнату ворвался Волчара. Сафрон и опомниться не успел, как своими мощными клешнями он вцепился ему в горло и «перекрыл кингстоны».

От растерянности и нехватки воздуха Сафрон широко раскрыл глаза. Но едва различал двух оперативников за спиной Кручи. Один из них сбил с ног Ступора и заламывал ему руки. Второй с «Макаровым» в руке держал под наблюдением входную дверь. Ленусик была предоставлена сама себе.

— Ой, мальчики! — дурашливо пискнула она. — Почему вас так много? И получила в ответ:

— Заткнись, шлюха!

Кто-то схватил ее за руку и, как была, голую выставил за дверь.

Волчара был вне себя от ярости.

— Ну что, падаль, кого в расход пустить хотел? — прорычал он.

Он повалил Сафрона на пол и еще крепче сжал ему горло. Ему, бедному, оставалось только хрипеть и дергать ногами. Еще чуть-чуть и все, каюк. Но Волчара, гад, точно все рассчитал, он разжал лапы в самый последний момент.

Сафрона считали крутым. А так оно на самом деле и было. Его боялись, перед ним трепетали. У него мощная боевая «бригада». Он обладает правом казнить и миловать. В его руках была сосредоточена немалая власть. Он не склонял голову перед крупными столичными авторитетами, даже с самыми крутыми из них держался на равных. А тут какой-то ментяра врывается в его апартаменты, валит охрану и его самого и едва не отправляет на тот свет голыми руками. И он обязан терпеть это унижение. Обязан, потому что это не простой мент. Это Волчара со своими волками. Всей стаей налетели. Даже ОМОН или СОБР не так страшны…

— Думаешь, я? — прохрипел Сафрон.

Он жадно хватал ртом воздух и при этом еще пытался встать на ноги. Но Круча не давал ему такой возможности.

— А кто?

— Да я почем знаю! — Он хотел, чтобы его голос звучал солидно, убедительно.

Но из его груди вырвалось нечто, похожее на щенячий скулеж.

— Врешь, падла!

Своим ревом Волчара, казалось, еще сильнее вдавил его в пол.

— Да хлебом клянусь, не знаю! — заорал Сафрон. На этот раз его голос звучал гуще.

— Хлебом?! А ты что, мразь, за «решками» пайку тюремную точил? Ты же, блин, параши даже не нюхал. Всю жизнь только красную икорку и жрал… Хлебом он клянется… Давай колись, сука, кто тачку мою поднял?

— Не я! Я тебе кричу, не я!

— Сейчас ты у меня покричишь! — В руках у Волчары появился «Макаров»

И ствол уперся Сафрону в лоб.

Ему вовсе не понравился взгляд, который вонзил в него Круча. На него смотрели глаза беспощадного убийцы. От этого ментяры можно ожидать всего. Сафрон почувствовал предательскую слабость в животе.

— Да не мог я тебя заказать, — простонал он. — Не мог…

— Да что ты! — зло и ехидно усмехнулся Круча.

— Ты только подумай, зачем мне тебя убивать… У меня на тебя компра. Только стукну твоим корешам из ментовки, и закоцают тебя как миленького…

Сафрон готов был признаться во всех своих грехах, лишь бы Волчара не стал догрызать его. Но насчет компромата он не соврал.

Это было секретным его оружием. И вот пришлось открыть тайну.

— Так у тебя еще и компромат на меня! — Взгляд Кручи потемнел.

Еще мгновение, и он нажмет на спусковой крючок.