Пиранья. Первый бросок - Александр Бушков

– Комсомольский значок есть, а награды где?

– Това-арищ Панкратов...– сказал Мазур тихонько.– Мне что,«За боевые заслуги» нужно было с собой прихватить? Вопреки строжайшиминструкциям начальства?

Панкратов очнулся:

– А? Н-да, точно... Галстук поправьте.– Он с определеннымсомнением покосился на пенсне принаряженного Лаврика, явно настроенныйнедоброжелательно по отношению к сему нехитрому оптическому прибору. Неудержался:

– Вид у вас...

– Вы никогда не видели портретов товарища Луначарского в пенсне? –преспокойно осведомился Самарин.

– А, ну да... Ладно, проходите в автобус.– Он покосилсявправо и, стараясь проделать это понезаметнее, от души сплюнул : – Тв-варьтакая, расстрелял бы...

Справа, на палубе «Русалки», калифорнийский облом Драйтон прилагалвсе усилия, чтобы испаскудить святой для каждого советского человека праздник:вся его компашка, состоявшая из него самого, ослепительных блондинок Гейл сМоникой и четырех бездельников мужского пола, маршировала взад-вперед от носа кнадстройке, причем Драйтон что есть мочи колотил в местный барабан, похожий наполовинку дыни. На шее у всех алели куски материи, долженствующие, надополагать, изображать пионерские галстуки, вся банда, включая девушек, была лишьв плавках. Мало того, по сигналу Драйтона они время от времени дружно орали:

– Лье-нин! Парртия! Комунисм!

И еще что-то неразборчивое, что, скорее всего, было вовсе ужисковерканными русскими словами. На Панкратова жутко было смотреть, он клокотали кипел, как распаявшийся самовар, но прекрасно понимал, что ничего не в силахпредпринять,– провокаторы не покидали суверенной американской территории,каковой согласно международным законам являлась «Русалка», мало того, вели себятак, словно и не подозревали о присутствии метрах в пяти от их корытасоветского судна «Сириус»...

– Послу напишу докладную,– жалобно пропыхтел Панкратов.–Пусть подаст ноту...

– Не получится,– изображая полнейшее равнодушие, пожалплечами Лаврик.– Зацепки не усмотрит. Вот если бы они к нам на палубуполезли... Пойдемте?

...Бюст Ленина располагался в весьма живописном месте –совсем неподалеку от берега океана, под величественными пальмами. Мазур впервыеучаствовал в такой церемонии и поначалу увлекся, смотрел во все глаза. Самогопрезидента островной республики так и не дождались, должно быть, занят вовсе ужнеотложными государственными делами, зато на черном «Ситроене» под эскортомчетырех мотоциклистов в белых шлемах и белых крагах прибыл еговысокопревосходительство Арман Лажевен, губернатор острова, по здешнему обычаюсоединявший в своих руках все мыслимые власти, от судебной и полицейской дотаможенной и культурно-просветительской. Осанистый и вальяжный был господин,смуглый и курчавый, с четырьмя наградами на груди. Мазур таращился на него исвиту во все глаза, он так и не успел привыкнуть к весьма экзотическому обликуместных жителей. Здесь, на островах, смешалась кровь африканских рабов ипиратов всех европейских национальностей, французских колонистов, английских иарабских моряков, китайцев, индийцев, мадагаскарцев. И потому проще всего былосказать, что коренные ахатинцы походили исключительно сами на себя: смуглые,курчавые, с выразительными чертами лица, то недвусмысленно напоминавших облизкой Африке, то казавшихся инопланетянами-гуманоидами с неведомой планеты. Попадалисьнастолько красивые девушки, что мужику их даже не хотелось – труднопредставить этих марсианок в прозаической постели.

Увы, постепенно все стало оборачиваться неинтереснойрутиной – сначала возложили гирлянды ярких тропических цветов советские дипломатыи губернатор со свитой, потом к бюсту с такими же гирляндами потянулисьместные, потом произносили речи, гости и хозяева, потом подростки устроилидлиннющий концерт с песнями и декламацией на четырех языках. Становилось всескучнее. Мазур, когда Самарин незаметно подтолкнул его локтем, переключилвнимание на кучку иностранных журналистов – те тоже уже откровенноскучали, засняв все достойное внимания.

Мадлен он отыскал взглядом довольно быстро. Она тоже, полноевпечатление, умирала от скуки, лениво облокотясь на капот своего простенькогозеленого «джипа», ее оруженосец-оператор, положив камеру на капот, старательнопускал кольца дыма, с той же скукой озирая многолюдное собрание.

Конечно, она старше Мазура лет на десять. Но все равно былахороша – синеглазая блондинка в защитного цвета шортах и белой блузке,небрежно расстегнутой ровно настолько, чтобы ничего не явить нескромнымвзглядам, но заставить мужские мысли свернуть на избитую тропку. Добросовестнопопытавшись усмотреть в ней хоть какие-то отличительные признаки разведчицы,Мазур вскоре мысленно расписался в полнейшем бессилии: он попросту понятия неимел, что это должны быть за признаки. Даже темных очков не носила.З-заданьице... Но как ее блузка обтягивает, господа офицеры, товарищ Панкратоввсе глаза украдкой проглядел...

Неужели кончилось? Да, похоже, отбой. Еговысокопревосходительство, чинно беседуя с советским послом, направляется ксвоей машине, мотоциклисты подобрались, замолотили подошвами по стартерам,произошел тот неуловимый перелом, после которого аудитория рассыпается на кучкии группки, перестав осознавать себя участниками.

– Вперед, друг мой, вперед...– посоветовал на ухо Самарин.–Валяй со всей непосредственностью, подзадержись сначала, пока наши малостьподрассосутся,– и с богом...

Добросовестно потоптавшись у монумента, сделав вид, чтоувлеченно разглядывает надпись на нем и орнамент, Мазур мало-помалу отбился отпотока соотечественников и взял курс чуточку левее, так, чтобы он пролегалнеподалеку от «джипа». Разведчик из него был никудышный, но, с другой стороны,здесь требовалось не мастерство Штирлица, а обычная ловкость молодого мужика, сопределенных пор умеющего якобы невзначай столкнуться с конкретной девушкой наулице, а там и заговорить.

Одним словом, он топал себе, не особенно пялясь по сторонам,всем видом показывая, что бредет скучающе, без ясной цели,– и очень быстродостиг своей цели. Был замечен.

– Сирил!

Вот теперь можно было совершенно непринужденно остановиться.Он подпустил радушия в улыбку:

– Здравствуйте, Мадлен!

И с самым живейшим интересом уставился на крыло «джипа».

– Сирил, вы меня разочаровываете,– сказала француженка.– Мыс вами третий раз сталкиваемся, и каждый раз вы, виляя взглядом, таращитесьмимо меня на мою машину...

– Завидую,– сказал Мазур.– У нас таких нет.

– А как же «все советское – самое лучшее»?

Русского она не знала, но по-английски трещала не хужеМазура, так что языкового барьера не возникало.

– А я и не говорю, что ваша машина лучше наших,– сказалМазур с простецкой ухмылкой.– Я говорю, что у нас таких нет.

– А вы, оказывается, дипломат...