Судьба и воля - Борис Седов

– Прости, Зяма, – с искренним сочувствием сказал Артем, на прощание тронув за плечо понуро сидящего на краю сцены Гольданского. – Если можешь…

После нескольких безуспешных попыток открыть запертую на ключ входную дверь «Мельницы» раздались грозные крики, громкий стук, и сразу вслед за этим – звон разбитого стекла. Похоже, бравые парни громили окна бистро резиновыми дубинками или прикладами автоматов.

Артем, поколебавшись лишь мгновение, быстрым движением расчленил трофейную «беретту», бросил обойму с патронами и ствол в стоящий неподалеку аквариум с золотыми рыбками и, мельком окинув взглядом зал, скрылся за зеленой шторой служебного помещения, где буквально нос к носу столкнулся с испуганно прижавшейся к стене и вытаращившей глаза Ольгой. Без сомнения, она видела все. Стремительно оценив обстановку, Артем сгреб девушку в охапку и быстро потащил вслед за собой к запасному выходу, откуда открывалась бесконечная галерея старых питерских проходных дворов, безошибочно ориентироваться в которых мог только тот, кто всю жизнь прожил в центральной части города на Неве. Оля, надо отдать ей должное, не сопротивлялась, и через полминуты они благополучно оказались на свежем воздухе…

А в зале уже слышались отчаянные вопли, матерная ругань, громкий звон бьющейся об стены и пол посуды и глухие протяжные стоны жестоко избиваемого почти всеми гостями «Мельницы» шестидесятилетнего коммерсанта.

* * *

– Господи, что теперь будет, Грек? – это была первая фраза, которую произнесла запыхавшаяся Ольга, когда они бегом преодолели длинный, похожий на лабиринт проходняк и оказались у выхода на гудящую автотранспортом улицу. Здесь беглецы могли перевести дух, не опасаясь преследователей из разъяренной «группы поддержки». Да, похоже, никто за ними так и не метнулся. В лучшем случае – выглянули во двор, сплюнули с досады и вернулись для раздачи звиздюлей козлу отпущения, на роль которого как нельзя лучше подходил Гольданский.

– Что бы ни было, меня это уже не касается, – выдохнул Артем, торопливо снимая обильно испачканный жульеном передник. Стянутым с головы накрахмаленным и чудом не потерявшимся во время драки и отступления французским поварским колпаком Греков тщательно обтер лицо, после чего смял в одночасье ставшую ненужной «униформу» и комком швырнул за исходящую аммиачным зловонием створку старинных кованых ворот.

– Эти нехорошие люди свое схавали, а я, как ты понимаешь, пять минут назад уволился по собственному желанию. Гольданского, дурака, жалко, достанется ему по полной программе… Да и хрен с ним. Как я выгляжу в смысле чистоты морды лица?

– Нормально, – кончиком ногтя смахнув со щеки Артема прилипшее полуколечко тушеного лука, улыбнулась девушка. – Не боишься, что они захотят отомстить? Серьезные дяди, с бабками и властью. Такие публичных оскорблений не прощают.

– Не очень, – секунду помолчав, без особой уверенности ответил Артем. – Все живы и почти здоровы, а дуболом, которому я скульник поломал – вообще не в счет. Такая у него бычья работа – отрываться. Не думаю, побесятся день-другой, пар из отсиженной в кабинетах задницы выпустят и остынут. У них, бедных сиротинушек, и без меня серьезных головняков хватает. Не сегодня – завтра первая нефть через порт в Европу пойдет… Хватит Паулсов кормить, пусть на голодный желудок под своим памятником Свободы с эсэсовскими флагами маршируют!..

По слишком длинному и эмоциональному монологу обычно скупого на слова Грека Оля поняла: Артем далеко не так спокоен, как пытается казаться. Просто старается показать, что ему все пофигу. Обычное мужское бахвальство. А на душе наверняка пакостно. Иначе и быть не может.

– Ничего они не забудут, – покачала головой Ольга. – Я боюсь, что… – Девушка внезапно замолчала и пристально взглянула на Артема. – У этого Киржача рожа та еще – прямо с плаката «их разыскивает милиция». Лексикон, опять-таки, – «чисто конкретный, без базара». Но еще больше мне не понравился этот черномазый, который обещал тебя грохнуть… Мне страшно, Греков!

– Да уж, сказал Ипполит Матвеевич, – хмыкнул Артем. – Колоритные ряхи у господ чиновников Усть-Озернинска и их дорогих гостей, – насупив брови, он посмотрел на часы и вышел из-под арки.

– Зря иронизируешь, Грек, – сказала двинувшаяся следом Ольга. – На твоем месте я бы действительно послушалась совета орангутанга и на пару недель как минимум уехала из Питера. До пенсии и в самом деле искать не станут, ничего такого страшного ты не натворил, если разобраться. Но на всякий случай пока тебе лучше исчезнуть. Кто их знает, что у них на уме… Кстати, ты зачем меня за собой через черный ход потащил?

– Ты чем-то недовольна, звезда моя? – приподнял брови Артем. – Ну извини. Просто не хотелось, чтобы ты там оставалась и, не дай бог, попала под раздачу… Но если очень хочешь – можешь вернуться. Правда, я не уверен, что Гольданский по достоинству оценит твой героический поступок. Мне даже кажется, что в ближайшие дни ему вообще будет не до тебя.

– Не смешно, – надула губки Ольга и легонько ткнула Артема кулачком в бок. Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем. Потом Ольга сказала: – Представляю, какой бардак сейчас в «Мельнице» творится!.. Без милиции уж точно не обойдется.

– А вы же, гражданочка, если не ошибаюсь, самой разборки не видели?! – предположил Артем. – Ни случайно лопнувшей на семнадцать частей гитары рок-звезды, ни безобразной драки этого… э-э… пьяного повара с охранниками господина заместителя мэра, ни опять же случайного падения тридцать три раза подряд споткнувшегося о край сцены Гольданского, ни опрокинутого им же, конечно, по пьянке банкетного стола и разлетевшихся от грохота стекол входной двери?! Вы же в это время сестренку-фанатку домой отвозили, потому что у впечатлительного ребенка от неразделенной любви к кумиру слегка крыша поехала. А когда вернулись на закрепленное за вами трудовым договором рабочее место – там уже та-а-акое творилось!.. Вот здесь, пожалуйста, подпишите и можете быть свободны.

– Вы, господин следователь, так красиво и точно излагаете, словно обладаете редким даром ясновидения, – без тени улыбки согласилась Ольга. – Вам бы в гадальном салоне «Калиостро» работать медиумом, а не жуликов ловить!..

– Не, я лучше буду братков на удачу кодировать. Десять процентов от доли мои, – фыркнул Артем.

Дойдя до ближайшего перекрестка, они не сговариваясь остановились.

– Ты куда сейчас? – отведя взгляд в сторону, спросила Ольга.

– Пойду напьюсь, – пожал плечами Артем и было непонятно – шутит он или говорит серьезно. – А ты?

– Я на минутку вернусь, посмотрю… как там, а потом – домой.

– Понятно. Ну, тогда, как говорится…

– Греков?

– М-да?

– Значит… – Оля с трудом подбирала слова, – значит, мы больше никогда не увидимся?

– Ужасы какие говоришь на сон грядущий, – усмехнулся Артем. – В «Мельнице» – нет. В смысле – нечего мне там делать. А вообще, сама знаешь – старик Питер, как известно, хоть и большой город, но – маленький, – Артему тоже вдруг стало на миг неуютно. Но что прикажете отвечать в такой ситуации? Изображать ничего не подозревающего лоха, этакого мальчика-колокольчика? А может, мести откровенную пургу, спросить номер телефона, вроде как «на всякий случай»? Или, напротив, сразу ставя все точки над «и», небрежно помахать рукой и лениво бросить нечто вроде «чао, крошка»?.. Пошло. Все пошло. Но и молчать нельзя. Вот же дурацкая ситуация.