Троянская лошадка - Андрей Дышев

– Кирилл, я тебе сейчас все объясню!

Пусть объяснит. Но я твердо знал, что любое ее слово лишь подтвердит мои догадки. Она в сговоре с Кротом. Кто он ей? Любовник? Или какой-то проходимец, запудривший ей мозги обещаниями легких денег? Как бы то ни было, Ирэн лгала мне. Она играла мною, в то время как я мучился над вопросом, как бы не ранить ее сердце, не причинить боль… Нас толкали со всех сторон. Какая-то ненормальная девица сунула мне под нос авторучку и попросила автограф.

– Кирилл, я хотела быть с тобой в одной команде и выиграть деньги! – сказала Ирэн, крепко вцепившись в мою куртку.

– Но теперь я буду помогать Лобскому выиграть деньги!

– Так получилось случайно…

– Кто он? Что вас связывает?

– Давай поговорим об этом в другом месте! – взмолилась Ирэн.

– Почему же в другом? Мне и здесь очень нравится! Он твой любовник?

Она закрыла мне рот рукой и с мольбой заглянула в глаза. На сцене уже близился к завершению разбор спасателей. Самый юный участник игры выбрал себе женщину весьма крепкого телосложения, мастера парашютного спорта. А самый полный – кандидата биологических наук, автора популярной книги «Как не умереть с голода в тайге». Двое участников еще оставались без пар.

– Ты затащила меня сюда ради него? – теряя самообладание, крикнул я.

– Нет, нет! Ради нас, Кирилл!

Зрители, которые окружали нас, уже забыли про сцену. Нервный разговор спасателя с симпатичной женщиной оказался намного более интересным, чем формирование команд. Люди слушали нашу перепалку, разинув рты.

– Ты хочешь сказать, что тебе безразлично, выиграет Лобский или нет? – все более заводился я.

– Да, я хочу так сказать! Мне наплевать на него! – со слезами на глазах ответила Ирэн.

– Что ж, хорошо! – алчно произнес я, чувствуя себя охотником, которому удалось заманить добычу в ловушку.

Я кинулся на сцену, запрыгнул на нее, стремительно подошел к ведущему и вырвал из его руки микрофон.

– У меня самоотвод! – сказал я, удивляясь тому, как неузнаваемо звучит мой голос из динамиков. – Меня не устраивает мой подопечный. Я отказываюсь играть с ним в одной команде!

Все смотрят на меня: софиты, ведущий, операторы и участники игры. Зрители притихли в немом восторге – начинается конфликт, да покруче, чем у Нагиева. Может, дойдет дело до мордобоя? Зрители прикидывают: вырублю ли я одним ударом Лобского? Ведущий, профессиональным чутьем угадав удачный поворот, склоняется над микрофоном, который я продолжаю крепко сжимать в руке, подобно противотанковой гранате.

– Правила Игры допускают это! – говорит он.

Я ловлю взгляд Лобского. Он явно не ожидал такого удара. На его широком лице – растерянность и озабоченность. Он подходит ко мне и, едва разжимая зубы, бормочет:

– Вы глупец, Кирилл. У нас с вами все шансы взять призовой фонд!

Я отворачиваюсь от него, не желая продолжать разговор. Зал наполняется оглушительным свистом. Подростки скандируют: «Долой!», и трудно понять, к кому это относится: ко мне или к Лобскому.

– Я попрошу участника под номером один выбрать себе нового спасателя, – торопит ведущий. Съемки первого этапа Игры явно затянулись. Отснятого материала – выше крыши. Полно отличных эпизодов. Явно просматриваются зачатки конфликтов в командах. Намечаются драматические повороты в развитии событий. Шоу наверняка будет иметь успех…

Лобский медлит. Он отстраненно кидает взгляд на поредевший ряд незанятых спасателей, к которому примкнул и я. Осталась шелуха: двадцатилетний инструктор по горному туризму; немолодая, склонная к полноте женщина, у которой за плечами несколько байдарочных походов третьей категории сложности; медсестра из районной поликлиники, с какой-то странной прической, похожей на корабельную швабру; уволенный со службы пожарный…

Лобский делает последнюю отчаянную попытку. Я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

– Кирилл, я дам вам семьдесят процентов от нашего выигрыша, – шепчет он.

Я не реагирую.

– Восемьдесят… Девяносто, черт вас подери!

Мне не деньги нужны. Пошло дело принципа. Я хочу наказать Ирэн. Того, что она задумала вместе с Кротом, не будет.

– Или выбирайте спасателя, или покиньте зал! – ставит ультиматум ведущий.

Публика выплескивает эмоции, подзадоривая Лобского. Толпа подростков выталкивает к сцене какого-то пьяного дистрофичного юношу с серьгой в ухе и при этом дружно скандирует: «Вот тебе спасатель! Голубой!» Начинается всеобщий хохот. Подросток в ужасе ныряет в толпу, словно заяц в заросли лопухов, но его снова выталкивают к сцене.

Лобский, стиснув губы, останавливается напротив бывшего пожарного. Лысый мужик приосанивается, пытаясь выглядеть молодцевато. Ему очень хочется попасть в число участников шоу. Он с мольбой смотрит в глаза Лобского. Но Лобский колеблется. Он смотрит на пожарного с недоверием: пожилой, грузный, наверняка страдающий одышкой. Интересно, кто кого будет спасать, случись что-нибудь из ряда вон выходящее?.. И тут происходит нечто ужасное. Я вижу, как на сцену с изяществом балерины взлетает Ирэн. В какое-то мгновение мне казалось, что она кинется ко мне и попытается увести со сцены. Но моя дорогая сотрудница промчалась мимо, оставив за собой запах знакомых мне духов, и подошла к Лобскому. Может, она сейчас влепит ему пощечину? Или крикнет, что он негодяй, подлец и прохвост, и спасет тем самым пожарного от опрометчивого шага…

Я очень надеялся на это, но случилось худшее. Увидев Ирэн, Лобский круто повернулся к ней, всплеснул руками, а потом хлопнул себя по лбу, словно хотел сказать: как же я мог забыть о тебе? Он взял ее за руку и поднял ее вверх, словно рефери представил зрителям победившего боксера.

– Участник под номером один выбирает в качестве спасателя прекрасную незнакомку! – громко известил ведущий. – Но молодая леди, если мне не изменяет память, не подавала заявки. Вы ведь не аттестованы у нас?

Мне хочется умереть от стыда. Ирэн, забыв о совести, сломя голову помчалась на помощь Лобскому. Она даже не попыталась скрыть своих чувств к нему. А то! Как же милый Кротик останется без надежного и верного спасателя? А вдруг он промочит ножки? Или, не дай бог, порежет пальчик? Кто защитит его, обогреет, накормит и спать уложит? Конечно, моя заботливая и сердешная Ирочка!

Я сплевываю под ноги и отворачиваюсь. Пригрел змею на своей груди! Больно и стыдно! Особенно за свои вчерашние мысли и чувства. Как я ее жалел! Ах, бедненькая Ирочка! Как она страдает от любви ко мне, как внимательно читает глупые дамские журналы и как верит в то, что сердце мужчины можно завоевать! А весь ужас заключается в том, что не я, а Лобский терзает ее сердце! От любви к Лобскому она страдает! И готова на любые жертвы ради него! У меня никогда не было и, наверное, никогда не будет такой женщины, которая пошла бы на такое самоотречение ради меня… Пора начинать завидовать Лобскому.