Десантники не сдаются - Сергей Зверев

Программист поймал коснувшийся его мимолетный взгляд незнакомца. Угрожающий. Изучающий.

Сердце сжалось. Бруевич отвел глаза и напряженно уставился перед собой, старательно изучая белый, в серых потеках, кафель на стене. Амбал сделал шаг в его сторону.

Бруевич съежился. Спина казалась такой открытой, беззащитной. И он понял, что сейчас ее продырявит нож или пуля из пистолета…

* * *

Даже в подвале, будучи более чем в плачевной ситуации, Доку Анзоров умудрился сохранить свой лоск. Изрядно помятый костюм все равно сидел на нем как влитой. И на лице застыло выражение самоуверенности, брезгливости и угрозы. Тигр в клетке все равно остается тигром.

— Прошу объяснить мне, где я нахожусь, — произнес он спокойно, хотя видно было, что это требовало от него немалых усилий.

— Разве это важно? — поинтересовался Влад. — Важно, в каком положении вы находитесь.

Комната была тесная. Стулья привинчены к полу. Шуршала вода в ржавых трубах, стены были мокрые. Привести это помещение на «Базе-два» в приличное состояние ничего не стоило, однако опыт показывает, что именно в таких камерах лучше всего развязываются языки. Это помещение тем, кого занесло сюда не по своей воле, казалось тамбуром в могилу.

— По-моему, вы не бандиты, — произнес депутат сухо.

— Точно подмечено, — усмехнулся Влад. Ему вспомнился сентябрь девяносто пятого. В самом разгаре первая чеченская. Горы. Скоротечный бой. Пленный бригадный генерал Адам Анзоров — брат нынешнего депутата Доку Анзорова. Они чем-то похожи, но Адам был похлипче. В нем не было такой уверенной силы, проницательности, ума, одна только дикарская ярость… И дело тоже крутилось вокруг изотопов. С такими пристрастиями их семейке надо было посвятить жизнь ядерной физике.

— Я достаточно видел спецназов, чтобы узнать специфический почерк… Федеральное агентство госбезопасности? Управление по борьбе с бандитизмом? Да?.. Для государственной структуры вы ведете себя слишком опрометчиво.

— Это почему же?

— Вы считаете, что похищение депутата Госсобрания сойдет с рук спецслужбе, какой бы крутой она ни была.

— Для этого необходимо, чтобы кто-то подал жалобу.

— Вы напали на мою охрану, вторглись в жилище и теперь угрожаете смертью? — В голосе депутата появилась насмешка — мол, видали мы такие разводки дешевые.

— Угрожаю? — удивился Влад. — Я дал повод для такого обвинения?

— Не кривляйтесь. Кто вы там — майор, подполковник?.. Вы думаете, что вернулся тридцать седьмой год?.. Времена те уже прошли. Безвозвратно…

— В каждом времени есть своя прелесть, Доку Бисланович… Вы ведь признаете только силу. Сегодня сила на нашей стороне…

— Ладно. Оставим этот глупый разговор. Вы обязаны уведомить о моем задержании Госсовет, моих родственников и адвоката. После установления личности вы обязаны меня отпустить. Откройте мое удостоверение. — Он кивнул на лежащую на столе бордовую книжечку.

— Вы всерьез считаете, что мы задержали вас, чтобы удостовериться в личности и потом отпустить?

— Вы сделаете это.

— Вы сами не верите в то, что говорите… Какое задержание? Какой арест? Мы взяли вас в плен, Доку Бисланович.

— Что? Кто вы?!

— Мы. — Влад усмехнулся.

Конечно, у него и в мыслях не было объяснять Анзорову, что такое «Пирамида». Незачем чеченцу знать, что у имперских спецслужб остался небольшой, но боеспособный наследник, давно пустившийся в свободное плавание, сбросивший с себя контроль всех ветвей власти и превратившийся в некий тайный Орден. В память о «Большой конторе» — КГБ СССР, эту подпольную организацию именовали еще «Малой конторой». В ее распоряжении оказались материальные средства и тщательно законспирированные структуры.

«Пирамида» осталась в России одним из последних серьезных игроков на арене, где ставкой служат стратегические интересы, жизнь миллионов людей, выживание русского народа, некогда великого, а теперь загнанного в угол. «Пирамида» — это тот костыль, на который еще может опереться едва держащаяся на ногах, умирающая Держава. Правда, он прилично потрепан и ослаблен бесконечными войнами за место под солнцем, борьбой на свой страх и риск с террористами, «Синдикатом», спецслужбами Запада, мафией и собственными коллегами из госорганов. Но еще способен кое на что. Он ведет свою войну, где нет законов, где большая цель оправдывает любые средства. Иначе и быть не может, поскольку бойцы «Пирамиды», по существу, последние солдаты России на последнем рубеже.

— Давайте договоримся, — произнес Влад. — Спрашивать будем мы. А вы — отвечать. Для начала вы нам поведаете, зачем вам чемодан с изотопами.

— О чем вы говорите?! — искренне возмутился Анзоров.

— Рустам привез вам изотопы. Цель?

— Глупый разговор… Я не знаю, что наговорил Рустам. Он мой дальний родственник и иногда пользуется моим гостеприимством.

— Как и два террориста с оружием, что приютились в доме.

— О них я вообще ничего не знал. Этим домом пользуются многие мои родственники. И записан он на мою сестру. Что там творится — за это я ответственности не несу…

— Вы что, правда надеетесь, что мы будем брать согласие на привлечение вас к уголовной ответственности?

— А вы думаете по-другому?

— Я думаю, что если мы не найдем общий язык, то сначала порежем на куски тебя, сука позорная. — Влад подошел к депутату и взял пальцами его за горло. Анзоров попытался дернуться, но Русич надавил на болевую точку, и рука обвисла. — А потом твоего змееныша, который в Англии учится. Родственников. Всех под нож…

Он отпустил.

Чеченец перевел дыхание. И произнес глухо:

— Делай как хочешь! Ничего не узнаешь!

— Значит, согласия не получилось… Жаль.

Анзоров в ответ выругался по-чеченски.

Он привык, что с ним играют в поддавки. Что все наезды не страшны. Потому что даже если государственная контора наезжает по беспределу, всегда можно включить каналы, и зарвавшимся ребятам прикажут сдать назад. Но только он ошибался. Это была вовсе не контора. Точнее, не та контора…

Дальше разговор продолжался в комнате с хирургическим креслом. К теплой компании прибавился Эскулап.

— Сколько у нас времени? — спросил он, своими черными глазами разглядывая депутата, чьи запястья были прикованы к креслу.

В глазах чеченца застыла тяжелым камнем ненависть. И упрямство. Депутат ожидал самого худшего. И был готов к нему. Он был готов умереть, в отличие от Рустама. Доку Анзорова знали как человека стального, несгибаемого… Но Эскулап смотрел на него с пониманием, мудро. Он знал, что не бывает несгибаемых людей. Весь вопрос только в количестве затраченных усилий. Стального человека можно согнуть. Чугунного — сломать…

— Времени у нас не так много, — сказал Влад. — Скоро его хватятся, и небеса содрогнутся от вопля мировой и туземной общественности.