Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

— Кстати, а где наше сопровождение? — обращается ко мне шеф.

Пожимаю плечами. Действительно, где?

— Надо комбригу сегодня бутылку поставить. Если бы нас на мосту не тормознул, неизвестно, где и в каком виде мы бы сейчас находились, — говорит Тахир, протягивая мне сигарету. — Где гарантия, что не нас ждали?

— «Машка» — тоже молодец! Как чувствовала, не хотела заводиться. Приеду на виллу, обязательно хорошо ее вымою, — в тон Тахиру отвечаю я.

Минут через пять перестрелка прекратилась. На дороге тишина — ни наших, ни афганских машин.

— Ждать нечего. Поехали, — говорит шеф. — Автоматы — к бою. Дистанция между машинами не больше тридцати метров. Действовать по обстановке.

* * *

До места доехали в напряжении, но без приключений. Шеф пошел к начальнику Управления, мы — в мошаверку. Только расселись — сильнейший взрыв в районе въезда в Управление. За ним — второй, — уже во дворе. Звон разбитого стекла. Крики!.. Сижу в кресле с квадратными глазами, ничего не понимаю.

— И долго ты так собираешься сидеть, Санек? — спрашивает Володя, поднимаясь с пола. За ним встают остальные ребята. — Тебе здесь не парк культуры и отдыха.

Ситуация щекотливая. Памятуя, что лучший способ разрядить обстановку — пошутить, говорю:

— Вы молодцы, все плацкартные места заняли. А мне на Тахира падать? А вдруг бы ему понравилось? Что тогда?

Все засмеялись. Тахир беззлобно огрызнулся:

— Еще неизвестно, кому бы больше понравилось…

Снова смех. Война — дело веселое. И снова взрыв.

— Слушай, быстро учишься, — говорит мне Стас, — отличная реакция!

Я лежу калачиком в самом дальнем углу комнаты под столом.

— А как же? Сами говорили, что не парк культуры и отдыха.

— С чего это «духи» сегодня так развеселились? — размышляет Володя.

— Я же утром отметил — приветствуют мое назначение, — говорю я, выползая из-под стола.

Про себя подумалось: «Вот отчего моя утренняя тревога»…

Вошел Игорь Митрофанович.

— Все живы? Никто не ранен? — Язвительным тоном, как мне показалось, обращается ко мне: — И как нам объяснит ситуацию советник горотдела?

— Никак! Можно подумать, что до меня тишина была… Что ж никто отделом не занимался? Меня ждали? — Сам удивляюсь, с чего это вдруг так завелся.

— Ты давай не огрызайся, — не ожидая такого напора, делает замечание шеф.

— Я не огрызаюсь.

— Не огрызайся.

— А я и не огрызаюсь. — Продолжая ворчать, выхожу из мошаверки.

На заре службы мой шеф, хороший человек и настоящий оперативник, Исаев Алексей Викторович, говорил, что начальство самостоятельных, вроде меня, не жалует. Прав был Алексей Викторович. Из-за прямолинейности у меня частенько возникали неприятные ситуации. Ну, не стал я большим начальником, зато чистоту своих принципов сохранил, а, главное, никому по службе дорогу не перешел и никого не предал. Так думаю.

Во дворе столкнулся с Гаузом. Поздоровались.

— Что можешь ответить на вопрос шефа? — спрашиваю его.

Гауз разводит руками: по-русски не понимаю.

— Вот и я, мой боевой товарищ, ни хрена не понимаю. «Ураганы», «Гиацинты», «Грады», пушки, танки, бэтээры… Подразделения специального назначения, военная разведка, десантно-штурмовые подразделения. В небе «МиГи», «сушки», «вертушки». А советнический аппарат? Военные, партийные, комсомольские советники; советники КГБ, МВД… И вся эта махина — против кого? Против ДШК, «калашниковых» и «буров» (винтовка времен англо-бурской войны). Грозные «Стингеры», которыми нас пугают в прессе, оставим для журналистского смакования душманской мощи. Что еще нужно? Да в 1941 году с такой техникой наши отцы и деды за неделю бы с фашизмом покончили. А здесь?.. Похоже — это надолго…

Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Пора всерьез подумать, как урезонить «духов», мне эти волнения ни к чему.

— Игорь Митрофанович, я с Гаузом в горотдел.

— Погоди, — шеф подходит ко мне. — А ты колючий. Чего завелся?

— Сам не знаю. Извините за резкость.

— Извинения принимаются. Александр, от твоего отдела до «зеленки» метров пятьсот, не больше. Гульхан говорит — «духи» затевают что-то нехорошее. При осложнении обстановки — сразу в Управление, в героя не играй.

— Триста девяносто пять метров, — говорю я задумчиво.

— Каких метров? — не понял шеф.

— До «зеленки». Вы сказали пятьсот метров, я уточнил — триста девяносто пять.

— Ты это серьезно? Мерил, что ли?

— Не сам, афганцев посылал.

— Зачем?

— Есть некоторые соображения. Проработаю — доложу.

— Ну-ну, дерзай, — благословил шеф.

Говоря шефу, что до «зеленки» триста девяносто пять метров, я не обманывал. У меня созрела идея (как я потом понял, утопическая) создать вокруг Кандагара оборонительную систему вместо постов Царандоя. Что-то вроде мини — «линии Маннергейма». В отделе нашелся сотрудник, Надир, окончивший сельскохозяйственный факультет Кабульского политехнического института. Он немного знал русский язык. Вот мы с Гаузом и поручили ему изучить местность на подступах к Кандагару. Нашлись карты города и прилегающих районов. Кроме боевых точек я планировал организовать пропускную систему и систему фильтрации, как это делалось в годы Второй мировой войны, на примере того же Берлина…

— Погодите! Я с вами, — Тахир догнал нас. — О чем с шефом говорил?

— Да так, ни о чем. Предлагал стать его замом. Шучу. Все путем.

В отделе с Гаузом обсудили вопросы по «линии Маннергейма», наметили направления работы. Договорились, что о нашей идее Гауз доложит Гульхану, я — Игорю Митрофановичу. А они пусть решают. Также договорились, что каждый понедельник буду проводить совещания, а по средам — занятия с начальниками отделений. Основная тема и совещаний, и занятий — вербовка агентуры, оценка и реализация добываемой информации.

Предложил Гаузу — он говорит со мной только по-русски, а я с ним — по-персидски. Гауз согласился. Через полгода он неплохо меня понимал и довольно сносно говорил по-русски. Я же старался сохранить чистоту персидского языка.

— Почему сегодня не было сопровождения? — обращаюсь к Гаузу.

Тот разводит руками. Понятно — лимит. Через два месяца мы откажемся от сопровождения: в отделе машина нужнее…

За обсуждением проблем не заметил, как пролетело время. Пора в Управление.

Прощаюсь с сотрудниками отдела.

— Ты меня не провожай. Я во второй отдел, к Тахиру, — говорю Гаузу.

Пройдя через маленький дворик, уже взялся за ручку калитки, как вдруг услышал шелест, будто большая стая птиц взлетела с деревьев и устремилась в небо. Откуда столько птиц? Но птиц не видно. Кто-то хватает меня за ворот и тащит назад, в помещение. Ничего не понимаю, но интуитивно не сопротивляюсь. У самого входа падаем. Раздается оглушительный треск. Это взорвалась мина на дороге метрах в пятнадцати от забора. За ней вторая, третья…