Оторва с пистолетом - Леонид Влодавец

Открыв какую-то дверцу, Марков впустил дам в небольшую каютку или салон по правому борту. Там был всего один иллюминатор и три кресла в один ряд, а перед ними — маленький откидной столик.

Гриша нажал какую-то малоприметную кнопку, приделанную снизу к столику, и лист крашеного дюраля, имитировавший переборку за спинками кресел, с легким жужжанием и скрипом опустился под пол. За ним оказалась настоящая переборка, в которую был вмонтирован довольно вместительный сейф. Гриша отпер его ключом и приказал Лере:

— Вещи положи сюда! Целее будут!

Валерия беспрекословно подчинилась и уложила в сейф кейс, рюкзачок и сумочку Чернобуровой.

— Пистолет и авторучку — тоже! — жестко приказал майор. Лере это не понравилось. «Маргошку» она положила, но авторучку доставать не торопилась… Не хотелось оставаться совсем уж с пустыми руками.

— Не тяни! — сузил глаза Марков. Можно было выхватить авторучку, пульнуть в этого гада снотворной иголкой, но что потом? Его начнут искать, непременно заглянут сюда, а о том, что будет дальше, лучше не думать… И Валерия отдала свое последнее оружие.

Гриша не стал класть ручку в сейф, а сунул во внутренний карман бушлата. Это Лере очень не понравилось…

Майор запер сейф, нажатием кнопки поднял маскировочный щит. Лена подумала, что, когда этот вояка уйдет, у нее есть шанс придавить эту стерву. Все же она помоложе и поздоровее этой бабы. Но что потом?!

— Сидите тихо! — шепотом предупредил Гриша. — Свет не включайте, не курите и не орите. Отопру вас только уже в воздухе.

Он вышел, запер дверь снаружи и удалился.

После этого в помещении наступила полная темнота. Иллюминатор был закрыт противосолнечной шторкой, и через него ни одного лучика света не проникало, тем более что на дворе стояла ночь. Дверь тоже закрывалась плотно и наглухо. Пожалуй, для того, чтоб ее нашарить, пришлось бы потратить много времени.

Впрочем, обе затворницы и не собирались этого делать. Они сидели тихо, как мыши, отчетливо понимая, что ежели их тут обнаружат, то судьба у них будет скорее всего общая, несмотря на все, как говорится, «различия и противоречия». Они с удовольствием перестали бы даже дышать, если б это было возможно, потому что им казалось, будто дышат они слишком громко.

Вне каютки тем временем происходила какая-то бурная деятельность. До ушей «пассажирок» долетали рычание моторов, какие-то стуки, бряки, лязги, топот, неясные голоса. Особенно внимательно Лера и Лена прислушивались к шагам. Естественно, когда кто-то проходил мимо двери, то по мере. приближения шагов пульс у обеих гражданок заметно учащался, а когда шаги начинали удаляться — дамы испускали тихий вздох облегчения. Наиболее тяжко переносились те нередкие случаи, когда люди, проходившие или пробегавшие мимо дверцы, замедляли шаг. Аж в висках стучать начинало, и казалось, будто сердце выпрыгнет из грудной клетки…

Сколько времени тянулась погрузка, ни Лена, ни Лера не замеряли. Может, час, а может, больше. Во-первых, разглядеть что-либо на циферблатах часовони не могли, а во-вторых, через какое-то время летчики запустили двигатели, чтобы прогреть их перед стартом. Свистяще-звенящий шум турбин почти начисто заглушил все прочие звуки, доносившиеся из-за двери, и понять, закончилась ли погрузка, прошло ли незамеченным наличие неучтенного «КамАЗа», собираются ли отправлять самолет или намереваются предварительно его обыскать, чтоб отловить посторонних, было невозможно.

Даже тогда, когда ритм двигателей изменился и ощути-лось, что самолет сдвинулся с места, начав выруливать на старт, успокоения в душах дам не наступило.

Во-первых, обе прекрасно понимали, что после взлета они окажутся в еще большей зависимости от майора Гриши. Лена переживала меньше, потому что она ощутила свою подневольность еще на дороге, с того момента, когда ее разоружили. Да и вообще, она была тем самым люмпен-пролетарием, у которого даже цепей нету, чтоб их потерять. А вот Лера, у которой буквально рядышком, за спиной, в замаскированном сейфе лежали ее баксы наличными, а также капсулы и ампулы, которые могут многомиллионные прибыли принести, испытывала смесь страха с досадой и негодованием. Только что, казалось бы, была хозяйкой положения, а теперь, по сути дела, стала рабыней. Господи, неужели она не могла предвидеть всего этого?! Жалкая, доверчивая дура!!!

Во-вторых, из пункта первого как дважды два следовало, что живыми они никуда не долетят. На фига Грише получать от Леры какой-то смехотворный гонорар, когда можно взять весь миллион? К тому же надо еще будет там, на месте, рисковать, придумывать способ, как вывести из самолета своих нелегальных пассажирок. Конечно, насчет паспортного и таможенного контроля, учитывая специфику рейса, наверно, беспокоиться не надо, но даже если тут, на борту, у Гриши все свои, наверняка может найтись кто-то падкий до стукачества. Гораздо проще вынести чемоданчик, чем вывести двух баб. Уж лучше их загодя усыпить и выбросить за борт. Авторучку-то, гад, себе взял! Баб никто не видел и не увидит — такова се ля ви.

Тембр двигателей еще раз сменился, их перевели на взлетный режим. Нос задрался, Лену и Леру вдавило в кресла. Почему-то в этот момент Валерии захотелось, чтоб у самолета сдохли движки и он грохнулся оземь, так и не набрав высоты. Чтоб всем пришел капут, а не только ей и Лене. Но ничего такого не случилось, «Ил» набрал свою рабочую высоту, выровнялся, занял отведенный ему эшелон и мерно засвистел турбинами в том направлении, которое было предписано полетным заданием.

— Тебе не кажется, что этот Гриша нас убьет? — шепотом спросила Лера, нарушив длительное молчание.

— Уверена, — скромно ответила Лена. — Насчет вас — не знаю, а меня — наверняка. Но, по-моему, ничего сделать все равно нельзя…

— Из пистолета он тут стрелять не станет, — прошептала Валерия. — Слишком громко, да и обшивку можно пробить. Ножом тоже пользоваться не станет. Много шансов в крови измазаться.

— Он нас из вашей авторучки убьет, вы это сказать хотели?

— Сейчас она заряжена только двумя шприц-иголками, и в обеих — снотворное. Но усыпляет мгновенно — пискнуть не успеешь…

— …А потом он нас спящими за борт выкинет, — досказала Лена.

— Правильно. Но иголка — это не пуля. Она мой полушубок не пробьет. То есть проткнуть может, но до тела не достанет, понимаешь? Конечно, он постарается выстрелить в ладонь, в шею, в лицо — в открытое место, короче. Но мы ведь можем и не подставиться, верно? Если набросим на него полушубок, дружно навалимся, выкрутим авторучку… Догадываешься?

— Догадываюсь… — пробормотала Лена, не очень доверяя неожиданной союзнице. — С ним-то мы справимся, а что дальше? Тут еще несколько человек на борту. Они его хватятся наверняка.

— Если мы справимся с ним, то добудем ключи от сейфа. Кнопка — вот она. А в сейфе у нас полно оружия. У тебя в сумке был пистолет с глушителем и даже граната, я видела.

— Вы что, предлагаете захватить самолет?! — с легким восторгом перед этой отчаянной бабой произнесла Лена.