Ожерелье смерти - Борис Бабкин

— Мы убили его, — дрожащим голосом проговорила Лукина.

— Точнее, утопили, — засмеялась Эля.

Со страхом вглядевшись в ее на удивление спокойное и даже веселое лицо, Рита вдруг поняла.

— Это ты сказала?

— А ты умная! — Эля одобрительно кивнула. — Неужели ты думаешь, что я дура и не поняла, что руками Глыбы ты хочешь убрать Романа, а заодно и меня? Только не учла ты тупости Глыбы. Прежде чем что-то делать, он всегда советуется со мной. Я решила ускорить события. А сегодня все просто прекрасно вышло. Ты пошла мыться, а мой братец в гневе необуздан. Я ему намекнула, что Глыба хочет с него получить за то, что он решил наказать Миледи…

— Но ты сама сказала, что Глыба без твоего совета ничего не делает! — воскликнула Рита.

— Об этом знаешь ты. И то только что узнала. А Роману вполне хватило моих слов. И он взбесился.

— Зачем тебе это? — тихо спросила Рита. — Ведь он твой брат!

— Да плевала я на такого брата! — разозлилась Журина. — Он никто и звать его никак! Все парни, которые есть, — мои ребята! Я им плачу! К тому же он мне вчера сказал, что из дела выходит. Так что я двух зайцев поймала! И наследство теперь все мое…

— Какое наследство? — удивилась Лукина.

— И тебя на крючок поймала, — словно не услышав ее, продолжила Эля.

— Я-то тебе зачем? — спросила Рита.

— Думаешь, я не знаю, что ты на Гюнтера, который ожерелье ищет, работаешь? — прищурилась Эля.

— Кого? — притворилась непонимающей Лукина.

— Не строй из меня дурочку! — разозлилась Эля. — Мне твоя подружка все рассказала!

— Какая подружка? — на этот раз искренне удивилась Рита.

— Сажина Катька! — выпалила Журина. — Помнишь такую? — И, усмехнувшись, гораздо спокойнее договорила: — Так вот что получается теперь. Или мы с тобой за убийство в тюрьму сядем, или ты берешь меня в долю и, после того как ожерелье продадим, помогаешь уехать из России. И не вздумай крутить, — строго предупредила она. — Как мы с тобой моего братца в ванне топили, на пленку заснято.

Увидев насмешливое недоверие во взгляде Лукиной, крикнула:

— Уж!

Рита не мигая уставилась на вошедшего в ванную Ужа с кинокамерой.

— Снял? — спросила его Эля.

— Только когда она с ним начала, — усмехнулся Уж.

Лукина вскинула голову к вентиляционному окошку в верху стены, разделяющей туалет и ванную.

— И что скажешь теперь? — явно наслаждаясь ее состоянием, спросила Эля.

— Хорошо! — неожиданно весело согласилась Рита. — Будем работать вместе.

— Ты чего это развеселилась? — подозрительно взглянула на нее Журина.

— От радости, — улыбнулась она. — В наше время очень трудно подыскать себе надежных и умных компаньонов. — Надела халат и, кивнув на ванну, спросила. — А его куда?

— Это наша забота, — холодно проговорил Уж.

Заглянув на кухню, где Таня переливала молоко из ведра в банки, мать, некоторое время понаблюдав за ней, тихо спросила:

— Чего с Сашкой-то решила?

Дочь грустно посмотрела на нее и вздохнула:

— Такого я ему ни простить, ни забыть не смогу. Светку сама выращу. Вот доить научусь и тебя на ферме заменю.

Мать покачала головой и молча ушла. Присев рядом с ведром, Таня тихо заплакала.

— Что с тобой, мама? — спросила вбежавшая на кухню Света.

— Зубы болят, — прижимая ее к себе, сквозь слезы улыбнулась Таня.

— Наверное, много сладкого ела, — сделала вывод девочка.

— И что там? — спросил Фомин.

— Генерал рвет и мечет, — торопливо проговорил худощавый стройный полковник. — Оказывается, материала у Федоровича на кировских дельцов полно. Похоже, и верхушка там вся замазана. Начальник угро тоже в Москву кое-что передал. Ризов там воду мутит. Наш сейчас к прокурору поехал за санкцией. — Затем, вглядевшись в усталое, небритое лицо майора, откашлялся и спросил: — У тебя с Таней-то как?

— Плохо, Петя, — грустно признался Александр. — Обидел я ее! — Майор махнул рукой и, не прощаясь, пошел к выходу.

Передернув затвор винтовки, Охотник быстро вскинул ее к плечу. Сухо щелкнул боек. Поставив оружие к стене, он посмотрел на вышедшего из комнаты Бурова.

— Ну что, уснул? — Буров молча кивнул и прошел на кухню.

Войдя следом, Андрей спросил:

— Что решил?

Зажигая газ, Лев повернулся к нему.

— Значит, вдвоем пойдем! — обрадовался Охотник и торопливо проговорил: — Я знаю, где дача Зарецкого. Там, если по уму, и уйти запросто можно. Но я торопиться не буду, — вздохнул он. — Мне теперь не один Зарецкий нужен. Я им за Иринку… — он, пряча навернувшиеся на глаза слезы, порывисто отвернулся.

— Мне автомат нужен, — негромко сказал Лев.

— Если бы пораньше чуток, — с сожалением отозвался Охотник, — я бы этой хреновины вагон и маленькую тележку достал. А сейчас… — он беспомощно развел руками.

Сняв закипевшую кружку, Буров насыпал в нее чай и закрыл крышкой. Посмотрев на часы, пошел в ванную. Андрей удивленно покрутил головой. Этот молчаливый сильный мужик, так неожиданно появившийся в его жизни, вел себя более чем странно. Узнав, кто он, за что его хотят убить и кому именно это надо, коротко сказал: «Будем вместе». В деревне, где Лев расправился с пятью парнями Зарецкого и двумя людьми Ризова, он спокойно, без всякого сожаления отвез на взятом у хозяина тракторе трупы в лес. Вспомнив, как Лев допрашивал одного из боевиков, Андрей поморщился. Он не был сентиментален. Даже больше того — зарабатывал деньги убийствами. Но то, что он увидел… Охотник из всего этого понял одно. Буров хочет убить какую-то женщину. То есть не какую-то, а невесту Зарецкого. А Андрею нужен сам Зарецкий.

Охотник злобно сощурился. От дачи он не уйдет! Пока будет возможность, будет стрелять. Бурову нужна невеста Зарецкого. Ее он оставит ему. В этой старой пустой квартире на кровати спал мальчик, из-за которого, как он понял, и ездил Буров в деревню. «А куда пацана-то девать? — спросил он себя. И, не найдя ответа, буркнув: — Пусть Лев решает», — пошел в комнату.

Повертевшись у большого зеркала, Алла вынуждена была признать — свадебное платье замечательное. Поправив волнистые волосы, она горько улыбнулась и с понуро опущенной головой вернулась в свою комнату. На туалетном столике лежал небольшой бархатный футляр. Его оставил приходивший недавно Зарецкий. Она взяла футляр, нажала небольшую кнопочку. Прозвучала мелодичная музыка, и крышка открылась. Алла ахнула. В футляре, переливаясь всеми цветами радуги, лежали драгоценности: кольцо, серьги и колье. Завороженная такой красотой, она некоторое время сидела неподвижно. Потом надела колье, бросилась к зеркалу.