Невидимая угроза - Виталий Гладкий

Его спасало от уголовного преследования и тюрьмы лишь достаточно безразличное отношение к дензнакам. В противном случае он давно бы влез в какую-нибудь аферу со счетами западных банков.

– Загружай, – сказал я нетерпеливо, показывая на компьютер – А что я с этого буду иметь? – нахально спросил Шеболдаев.

– Дейзик, не будь жлобом и не буди во мне зверя. Иначе я заставлю тебя вернуть мое угощение.

Он посмотрел на меня с опаской и, нахмурившись, буркнул:

– Да, ты можешь это сделать… Ради дела или какой-нибудь бредовой идеи ты способен угробить любого человека, даже лучшего друга.

– Дейз, я пошутил.

– Мне уже приходилось говорить тебе, что я отличный физиономист?

– Приходилось.

– Так вот, Иво, твои шутки иногда попахивают могилой. Уж поверь мне. Внутри ты страшный человек, хотя внешне – само обаяние.

– Не преувеличивай. Просто я устал от семейной жизни. Скоро я вообще превращусь в мизантропа.

– Бери пример с меня, – напыжился Дейзик. – Лучше телки, чем комп,[2]найти невозможно.

– С некоторых пор и мне так стало казаться.

– Вот и я об этом…

Дейзик включил компьютер и начал над ним священнодействовать. Его руки буквально порхали над клавишами, а лицо излучало вдохновение.

– Ну, что там? – спросил я, глядя из-за плеча Дейзика на экран монитора.

– Не дыши на технику перегаром. Комп этого не любит.

– А как же ты?

– Я свой. Мне можно… – Он включил принтер. – Все вэри гуд, парнишка. Клиент созрел. Есть такой номер и хозяин при нем.

– Дай! – Я выхватил из его рук распечатку. – Чухлаев Павел Минович… Паспортные данные… Адрес…

– Адрес этого кента можешь забыть, – вдруг заявил Дейзик, нахмурив свои светлые, словно выгоревшие на солнце, брови.

– Почему?

– Чревато, – отрезал Дейзик.

– Чем?

– А тебе эта фамилия ничего не говорит?

– Я что, должен знать всех козлов в городе? Ты хочешь сказать, что этот Чухлаев – шибко крутой?

– Не то слово… – Дейзик страдальчески поморщился. – Иво, прошу тебя, не связывайся с ним. Уж не знаю, зачем тебе нужен номер его тачки, – это не мои дела – но если намечается какой-то шухер, забудь, что мы с тобой знакомы. Я буду все отрицать.

– Знаешь, чем отличается храбрый человек от труса?

– Просвети.

– Трус начинает бояться задолго до начала опасного предприятия, а храбрец испытывает страх уже по его завершению. Это так называемый откат.

– Я не трушу. Просто у меня чересчур развит инстинкт самосохранения.

– Скажи еще, что ты интеллигент чистой воды, который на дух не переносит насилие.

– Это само собой разумеется.

– Вот от таких "интеллигентов", как ты, и происходят все мерзости нашего мира.

– Позволь, позволь! – вскричал Дейзик. – Я не понял. Ну-ка, объяснись.

– Девиз интеллигенции или "белых воротничков" (так называют представителей интеллектуальной прослойки на Западе) – "Как бы чего не вышло". Интеллигенция – это партия непротивленцев, которую или прикармливают, чтобы сделать карманной, или запугивают, что очень просто.

– Хорошо, пусть так, – согласно кивнул Дейзик. – Но я не понимаю, на чем основываются твои обвинения.

– На фактах. Я не буду их приводить – это неблагодарное и утомительное занятие. Скажу только, что позиция умолчания и потворствования, конечно, наиболее удобна, но только для тех, кто увлекается "Камасутрой" – настольной книгой сексуальных маньяков.

– И все равно, я не врубился в твои сентенции.

– Чего проще… – Я включил чайник. – Прежде чем совершить гнусность, сильные мира сего пускают впереди своих войск умников, которые подводят под их кровожадные замыслы высосанную из пальца правовую базу.

Вот и получается, что именно интеллигенция разрушает миропорядок – или участвуя непосредственно в злодеяниях своим умственным потенциалом, или занимаясь умолчанием, что еще омерзительней. Ведь простые люди не способны превратить свои чистые душевные порывы в нужные для борьбы со злом лозунги.

Это дело тех, у кого хорошо подвешен язык. То есть… в общем, понятно. Чай будешь?

– У меня нет сахара, – задумчиво ответил Дейзик.

– Это не беда. Сахар – белая смерть. Так все-таки, чем страшен этот… Чухлаев?

– Чухлаев – это Мина, если тебе хоть что-нибудь говорит этот псевдоним.

– Блин! – выругался я от неожиданности.

Мина! Под такой кличкой в городе знали бригадира мафиозной группировки, противостоящей братве Заварзина. Он отличался жестокостью и неуязвимостью.

Когда-то Мина ходил в помощниках Будулая, но затем его переманили конкуренты. Говорили, что они поскандалили из-за женщины, но я в это не очень верил.

Скорее всего, Заварзин и Чухлаев не смогли ужиться по более прозаической причине – и тот, и другой были сильными личностями, не способными к подчинению.

В свое время Мина был сотрудником ФСБ, но во время первой чеченской войны то ли толкнул что-то из военного имущества налево, то ли стучал чеченцам, выдавая за приличную мзду планы командования. Чтобы не марать лишний раз мундир секретной службы, его не посадили (наверное, из-за слабой доказательной базы), но из чекистских рядов вычистили.

Возвратившись в родной город, Чухлаев быстро нашел применение своим способностям, примкнув к спортсменам-рэкетирам Заварзина. Мина был умен, хорошо образован – и патологически жесток. Поскольку в учебном центре ФСБ его готовили по особой программе, Чухлаев много чего умел. И использовал приобретенные на службе навыки отнюдь не в мирных целях.

– Ну, как тебе новость, дорогой друг? – с иронией поинтересовался Дейзик.

– Задолбись…

– Вот и я о том же.

Мы на некоторое время умолкли, углубившись в свои мысли. В офисе воцарилась напряженная тишина.

– Так чем отличается храбрец от простого обывателя? – спустя две-три минуты, наконец, спросил, ехидно посмеиваясь, Дейзик.

Я с силой тряхнул тяжелой головой, стараясь привести в порядок ералаш тревожных мыслей, и со злостью буркнул:

– Тем, что у него очко железное.

– С чем тебя и поздравляю.

– Да уж…

Настроение у меня было отвратительным. Похоже, ситуация, в которую я попал, гораздо хуже моих сакмых мрачных предположений.