Невидимая угроза - Виталий Гладкий

Там я молотил мешки с песком и гравием, набивая руки, крушил кирпичи, прыгал и лазал по деревьям, как обезьяна (что у меня уже получалось не очень – чай, не пацан и уж совсем не Тарзан) и отрабатывал, доводя до автоматизма, разнообразные ката.[1]

Поэтому, я очень рассчитывал, что, найдя сумку, менты доберутся до меня не скоро. Думаю, что последним местом, куда они могут сунуться с расспросами, будет спортзал их шефа. И то верно – козырных клиентов нельзя лишний раз беспокоить.

Была у меня еще одна надежда – на то, что оперативники могут просто не обратят должного внимания на сумку, которую я, повинуясь какому-то безотчетному чувству, запихнул в шкаф, что стоял в прихожей; чтобы не мешала.

Проверят ее, прощупают на предмет обнаружения чего-нибудь эдакого, способного помочь следствию, и оставят в покое. То бишь, снова определят в темный шкаф. Недорогая спортивная сумка с грязными шмотками не является чем-то из ряда вон выходящим в городской квартире.

А если найдется хозяйка, "подруга" Ланы?

Как же, найдется… Я невольно ухмыльнулся, потому что такое предположение показалось мне мало вероятным.

Если у этой квартиры и есть хозяин, то он или в отъезде (где-нибудь за границей), или это какой-нибудь бомж, у которого позаимствовали документы для нотариальной сделки по купли-продажи жилья.

Так что "хозяин" вряд ли знает, какие шмотки находятся в подозрительной квартирке. И моя сумка может проскочить мимо бдительного глаза сыщиков как солнечный блик. Увидел – и забыл.

Что ж, в моих умозаключениях есть резон. Но оставаться в стороне от расследования мне долго не позволят. В этом я был уверен. Кто-то заварил чересчур крутую кашу и не в его замыслах, чтобы она подгорела раньше времени.

Меня должны сдать правоохранительным органам, просто обязаны. Как все это будет выглядеть и под каким соусом? Вариантов море. Даже перечислять их неохота.

Но до этого момента я ДОЛЖЕН найти тех, кто так жестоко подшутил надо мной. А иного выхода у меня просто не было. И первым камешком в фундамент моего защитного бастиона, который я обязан соорудить, будет машина Ланы – ее номер был высечен в моих мозгах, как эпитафия на надгробном камне.

Решительно поднявшись со скамьи, я направился к ближайшей троллейбусной остановке. Мне нужно было срочно навестить одного человека, хорошо разбирающегося в компьютерах, который мог оказать мне необходимую помощь.

Троллейбус пришлось ждать долго. А такси, как на зло, проскакивали мимо, набитые под завязку. Когда, наконец, подошла гремящая всеми частями металлическая коробка с дугой сверху, я был зол до такой степени, что едва не сцепился со здоровенной бабищей, которая буквально запинала меня своими мощными локтями и чем-то доверху набитыми хозяйственными сумками.

У нас с Каролиной были две машины – "мерседес" представительского класса и экономичный "фолксваген" – однако я решительно отказался садиться за руль. Ко всему, что касалось автомобилей, я был безразличен. Мне никогда не нравились эти лакированные, пахнущие бензином железки.

А в особенности я не терпел заниматься мелким ремонтом машины и ее техническим обслуживанием. Как не крутись, а все равно окажешься вымазанным в солидоле или еще в какой-нибудь пакости с головы до ног.

Я не понимал автомобильных фанатов, которых хлебом не корми, а дай прокатиться с ветерком или без.

Поэтому, даже тогда, когда мы ехали на дачу, место водителя занимала жена. Она была классным шофером и часто лихачила.

Чтобы проехать от дома до дачи (каких-то шестьдесят километров) ей иногда требовалось не менее сотни баксов – на штрафы автоинспекторам. Они Каролину уже знали, а потому, когда останавливали за очередное нарушение, весело приветствовали ее, козыряли и молча протягивали руку за мздой.

Милая буколическая картина – бедные, но хитрые, пастухи при исполнении и глупая богатая овца, изображающая круторогого барана…