Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Слышал? – входя в кухню, спросил плотный бородач. – Снова вздернули кого-то. И надпись на плакатике на груди. Вот кто-то капканы мочит!

– Интересно, кто это? – покачал головой сидевший с чашкой чая Лесовик. – Нам этого не надо. Ведь менты могут за нас крепко взяться. Тогда жди широкомасштабную операцию ОМОНа и СОБРа.

– А может, этого кто-то и добивается? – спросила крепкая женщина.

– А что? – кивнул вошедший. – Вполне возможно, так оно и есть.

– Хватит вам ерунду пороть, – усмехнулся сидевший у русской печки с трубкой в зубах крепкий седобородый мужчина, – напридумали – подставить вас хотят. Просто кто-то счеты сводит и заодно жути нагоняет. Мол, поаккуратнее, а то так с каждым может случиться. А может, просто мстят.

– Ну, Дед, – хмыкнул бородач, – ты даешь. Версии у тебя…

– А может, просто маньяк, – снова заговорил Дед. – Мочит преступничков и кайф от этого ловит. А возможно, и кто-то из ментов. Ну, тех, кто в прошлом ментом был. Подставили его, вот он и вешает. Заметьте, что вздернули тех, кого считали более или менее…

– Скорее всего дело в наркоте, – проговорил Лесовик. – Дури сейчас полно, а клиентуры не очень. Те, кто может позволить себе это, свои каналы поставки имеют.

– Да хрен на них, – сказал Дед. – Нам-то что до этих вздернутых? Пусть их хоть всех перевешают.

– Так на нас могут подумать, – повторил слова Лесовика плотный.

– Да бросьте вы ерунду городить, – махнул рукой Дед. – Просто мы особо не блатуем, поэтому нас и не трогают. Если бы захотели, давно бы, как вшей, передавили. Так что не надо на самих себя жути нагонять.

– Но с Топориком надо будет стрелку забить, – решил Лесовик.

– Этого козленыша, – процедил Дед, – давно пора подвесить. И если кто это сделает, я за его здоровье литр самогону приму и напою всех. А если тот, кто Топорика вздернет, мне лично встретится, что хошь для него сделаю. Кстати, на севере, в Лесосибирске, было такое. Там тоже кто-то чудил – вешали. Но тогда как раз путч был, и дело замяли. Потом еще кого-то вздернули, менты покопались трохи и ни хрена в той реке не выудили. Так до сих пор и висит дело о повешенных.

– С Топориком придется перетереть, – проговорил Лесовик. – И Лохматый там будет, даже вроде китаез позвать собираются. Китайцы вес заимели, считаться с ними начинают.

– А чего ты удивляешься? – хмыкнул Дед. – Скоро в России русских совсем не останется. Или кавказцы, или узкоглазые будут рождаться. Довели Русь-матушку! – Он плюнул. – В центре с чернотой девки русские шляются, по Сибири и Дальнему Востоку с кавказцами да узкопленочными.

– Тебе, Дед, в скинхеды надо записываться, – усмехнулся Лесовик.

– А чего туда записываться? Ежели они за чистую Россию, я уже давно скинхед.

* * *

– Похоже, Топорик уже и не рад, что выкрутился, – усмехнулся Лохматый. – Свидетеля, который в его пользу показания дал, повесили.

– Вот это да! – удивился рыжебородый мужчина. – Может, и Топорика скоро вздернут. Неужели это отец убиенного?

– Нет, конечно. – Лохматый покачал головой. – Хотя можно подумать и на него. У него сейчас трое в гостях. Морпехи бывшие, мужики сильные, тренированные. Может, они…

– Но Тупик тогда при каких? – спросил рыжебородый.

– Тоже верно. Москвичи на нас грешили. Неуверенно, но мысль такая у них была.

– А ты сам на кого думаешь?

– Знаешь, пусть менты мыслят, им за это зарплату дают. А засорять себе башку чужими проблемами никакого желания нет.

– А это плохо для всех. Появились люди, которых никто не знает, а они убивают. Вполне вероятно, что следующим будет кто-то из нас.

– Сплюнь! Чтоб сделать такое с кем-то из нас, надо сначала нырнуть в тайгу. А здесь мы хозяева, так что, Чингисхан, не ломай голову. Нет такой силы, кроме государства, конечно, кто может нам что-то сделать. Но на всякий случай надо сейчас повременить с походами. Кто знает, что будет дальше. А разъединяться не хочется. Предупреди всех, чтоб если вдруг заметят чужих, пусть сразу сообщат. И надо будет обязательно проверить, кто такие.

«Говоришь уверенно, – усмехнулся мысленно Чингисхан, – а в глазах беспокойство. Да мне тоже не хотелось бы почувствовать веревку на шее».

– Ты все понял? – спросил Лохматый. – Или…

– Без или, – усмехнулся Чингисхан.

– Господи! – всхлипнула Прошникова. – Как же это? – Она заплакала.

– Ему никто не угрожал? – спросил оперативник.

– Нет. Толик со всеми был в хороших отношениях. Ни у кого в долг не брал и не давал. За что его так? – Женщина снова заплакала.

– Скажите, Людмила Ивановна, – вздохнул оперативник, – что муж рассказывал вам о драке?

– Да не видел он ничего. Пришел Суцкий, защитник, и они о чем-то говорили. Потом Толик сказал: скоро богатыми будем, ни за что пять тысяч баксов получим. Я сразу спросила: а как? Он и говорит: дам, мол, показания, что парнишку, которого в баре забили, били двое парней каких-то. И все.

– Понятно, – кивнул опер. – Вы дадите показания?…

– Никому я ничего не дам, – с трудом проговорила Людмила. – Да и тебе я ничего не говорила. Просто расстроена я и не знаю, что молола. Уходите! – закричала она. – У меня мужа убили, а вы… – Она снова зарыдала.

– А ведь ты вполне можешь стать следующей, – усмехнулся оперативник.

– Что? – Сразу перестав плакать, она вскинула голову. – Да я к прокурору пойду! Ты меня пугать вздумал?!

– Я ничего подобного не говорил, – улыбнулся оперативник. – Это вам, видно, из-за расстройства почудилось. Но на вашем месте, Людмила Ивановна, я бы все-таки написал про адвоката Суцкого и…

– Пошли вон! – указывая рукой на дверь, завопила она.

– Так-так, – полный капитан милиции отложил в сторону паспорта, – значит, в гости приехали. И давно?

– Так мы же говорили, – улыбнулся мичман, – два дня назад. У нас и билеты есть.

– В морской пехоте служили, – вздохнул милиционер, – значит, знаете приемчики разные, – он уставился в глаза мичману, – и убить запросто можете. Не вы за сына приятеля своего…

– Слышь, Валек, – подмигнул мичману Попов, – на нас, выходит, повешенного вешают.

– Слушай, капитан, – жестко проговорил Валентин, – я бы запросто сделал это. Вешать не стал бы, а вот шею бы сломал. Но зря ты крайних ищешь, – усмехнулся он, – не получится. Мы…

– Пойдемте со мной, – перебил его милиционер и, сунув паспорта в карман, поднялся со стула.

– Перестаньте вы дурью маяться! – не выдержал Лопатин.

– Да, капитан, – произнес мичман, – никогда ты не будешь майором.

– Я с вами пойду, – сказал Лопатин.