Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ - Владимир Першанин

– Чем ты сражаешься? Карандашом и бумажками? Из-за трусости Снитко погибли хороший боец Орехов и радистка. А если бы фрицы захватили ее в плен? Соображаешь, что бы случилось?

Начштаба снова попытался что-то сказать в свое оправдание, но Авдеев, не терпевший лжи и трусости, уже закусил удила:

– Ты, Юрий Евсеевич, числишься начальником штаба отряда, значит, разведка в твоем ведении, как это определено штатами боевых подразделений. Так?

– Так точно, – осторожно отозвался неплохо разъевшийся грузный капитан с двойным подбородком.

– А я тебе скажу, ты свои обязанности хреново исполняешь. Доказать?

Виктор Авдеев, кроме прочего, прошел в свое время Польскую кампанию 1939 года, которая была отнюдь не легкой прогулкой, захватил бои на Карельском перешейке во время войны с Финляндией. За эти недели в немецком тылу он достаточно глубоко вник в оперативную обстановку, наладил связь с подпольщиками и местными жителями, готовыми помогать Красной Армии.

– Ты такого бойца, Рымзина Афанасия, знаешь? – продолжал лейтенант.

– Вроде припоминаю.

Заерзал, закашлялся начальник разведки Снитко, а капитан Луговой напряженно уставился на особиста. Сейчас он видел перед собой представителя грозного ведомства НКВД, которое безжалостно расправлялось с «врагами народа» и «военными заговорщиками» в 1937 году.

– Тебе известно, что двоюродный брат Рымзина служит в полиции, а сам партизан Рымзин, ничем себя не проявивший, только за последний месяц трижды навещал свою семью и родственников? Кстати, дом этого полицая находится рядом с подворьем Афанасия. Могли они встречаться?

– Могли… то есть нет. Рымзин Афанасий хороший боец, в комсомоле состоял. Сейчас по возрасту вышел, но с полицаями якшаться не станет.

– Ручаешься? – сощурил глаза лейтенант.

– Как можно за кого-то полностью ручаться? Война все же идет.

– Наконец-то вспомнил про войну, – хлопнул по столу ладонью Авдеев. – А где же ты раньше был, и кто отпускал Афанасия в гости к полицейской родне? Может, поэтому, когда мы пытались эшелон взорвать, вместо эшелона нарвались на броневагон с патрулем? В тот раз два наших товарища погибли, если не забыл.

– Вызывайте командира, товарища Бажана, – замотал головой начштаба. – С ним разговор ведите.

И разговор состоялся. В нем участвовали Журавлев, Кондратьев, Бажан. Бывший директор совхоза Илья Карпович Бажан вначале сам перешел в наступление. Напомнил, что его отряд сражается с фашистами более полугода, а товарищ Авдеев прибыл совсем недавно и, не успев оглядеться, обрушивается с какими-то непонятными обвинениями. Отряд, по словам лейтенанта, активности не проявляет, бездействует, а это оскорбление для всех партизан и партийной организации.

Капитан Журавлев был во многом согласен с особистом Авдеевым, но обострять до предела отношения с самолюбивым Бажаном не хотел. Оставив в стороне слабую активность отряда, предложил разобраться с начальником разведки Снитко и допросить Афанасия Рымзина. Аркадия Снитко командир отряда отстоял. Разведчик энергичный, добросовестный, а за неправильные действия предложил объявить строгий выговор.

– За трусость выговор, – усмехнулся Авдеев. – Далеко мы так уедем…

– Ладно, помолчи, – толкнул его Журавлев.

С Рымзиным ситуация вырисовывалась двусмысленная. Бывший совхозный бригадир Афанасий Рымзин занимал должность помощника командира взвода и был в приятельских отношениях с Бажаном. Оправдываться он не собирался и заявил, что посещал семью с разрешения командира отряда.

– Ну и что, если двоюродный брат полицай? – уверенный в поддержке Бажана, заявил Афанасий. – Его силком туда загнали. Когда я с ним встречался, прямо заявил ему, не дело, мол, в полицаях ходить. Подумай хорошенько о своем поведении. Что думал, то и высказал, хоть он мне двоюродный брат.

Вдруг повисла тишина, значение которой до Рымзина дошло не сразу.

– А еще о чем ты с полицаем разговаривал? – негромко спросил Журавлев. – Наверное, за бутылкой сидели?

– Ну и что, если за бутылкой? – набычился здоровяк Рымзин. – Родня все же.

– Ты вопрос слышал? О чем еще с полицейской родней беседовал?

– О жизни, о войне… да мало ли о чем.

– А ведь это разложение, – заявил Федор Кондратьев. – Я считаю, у товарища Авдеева имеются все основания провести тщательный допрос подозреваемого бойца о связях с полицаями.

Илья Карпович Бажан беспокойно поглядел на своего комиссара, инструктора райкома партии. Тот сидел с непроницаемым лицом, затем коротко высказался:

– Безобразие! Партизаны пьют водку с полицаями и болтают невесть что.

Он первым понял, что руководство НКВД стремится в корне изменить благодушную обстановку в подразделении Бажана. Как бы самому не угодить под эту метлу. Лучше пусть занимаются дураком Рымзиным.

Чтобы расследование получилось объективным, в помощь особисту Авдееву выделили одного из старых, опытных партизан отряда «Сталинцы».

Результаты расследования если не ошеломили, то крепко встряхнули и командира партизанского отряда Илью Бажана, и многих его подчиненных. Оказалось, что Рымзин встречался со своим братом-полицаем довольно часто. Почти всегда за бутылкой, и после таких встреч бывший бригадир не мог толком вспомнить, о чем они вели разговор.

– Спорили, кто верх одержит, Красная Армия или ихний Гитлер.

– Ты, конечно, за Красную Армию агитировал, – усмехнулся Авдеев.

– Трудно за нее агитировать, – бесхитростно ответил Афанасий, имевший жену и двоих детей. – Немцы до Волги дошли, Сталинград по кирпичам развалили, на Кавказ прут.

На вопрос, вел ли Рымзин разговор о планируемых диверсиях на железной дороге, от простоты или сдуру, ответил утвердительно:

– Говорил я ему, что война в тылу не на шутку разворачивается. Паровозы под откос полетят, спецназ НКВД прибыл.

Проболтался Афанасий и насчет двух раций, имевшихся в отряде Журавлева. Теперь, мол, прямая связь с Главным штабом установлена. Старый партизан, помогавший Авдееву в расследовании, только головой покачал:

– Ведь ты, Афоня, получается, форменный предатель. Из-за твоей болтовни эшелон не сумели взорвать и группа радистов накрылась.

Афанасия Рымзина разоружили и посадили в землянку под охрану. Илья Бажан хитрил и не желал ссориться со своими людьми. Предложил Журавлеву как представителю власти самому решить вопрос с Рымзиным.

– Чего ты несешь? – вскинулся капитан. – У тебя комиссар, партийная организация, партизанский отряд. Ты и есть советская власть. Решай сам. А нас сюда прислали вести боевые действия против врага.

– Ну а что посоветуешь?

– Какие тут советы? И так ясно. Этого болтуна Рымзина за связь с полицаем и болтовню шлепнуть по решению вашего суда, а с Аркадия Снитко сорвать сержантские «угольники» и отправить на кухню дрова колоть.