Ближе, бандерлоги! - Александр Бушков

— Вот именно, — сказал Мазур. — Ни черта не понимаю. Ему-то что делать там, где поляна ЦРУ или разведки госдепа?

Агентство Национальной Безопасности, уж он-то прекрасно знал, занималось исключительно радиоэлектронной разведкой — во всех ее видах, какие только существуют. А если уж вело агентурную работу, то опять-таки исключительно по тем делам, что касались их основного занятия…

— Вот именно, — сказал Лаврик. — Орелику из АНБ тут просто нечего делать. Ни разу не замечен в попытках заняться тем, что является сферой интересов его конторы. Зато по уши увяз в деятельности, гораздо более подходящей цэрэушнику, госдеповцу или сотрудникам еще парочки контор. Но не АНБ.

— А ошибиться смежники не могли?

— Начальство меня заверяет, что не могли. Они точно так же тихонько сатанеют от непонимания ситуации. Как все, кто с ней знаком. Раньше такого не бывало. Нельзя же всерьез говорить, что в ЦРУ и разведке госдепа вдруг настал столь жуткий кадровый голод, что они занимают людей у других ведомств, работающих совсем по другому профилю… А он пока что, повторяю, за три месяца не замечен ни в чем, что можно было бы связать с интересами АНБ…

Мазур фыркнул:

— И наверху что, думают, будто я эту загадку быстренько раскушу?

— Вряд ли, — серьезно сказал Лаврик. — Мне далеко не все известно, о чем они там думают, — когда это мы знали все о думах начальства? — но вот то, что ты не разведчик, прекрасно понимать должны. Вряд ли кто-то всерьез надеется, что ты доищешься до разгадки. Просто-напросто решено тебя туда внедрить, и точка. А зачем — этого и я, как уже говорилось, пока не знаю…

— Но как именно меня туда собираются внедрять, ты ведь должен знать? — сказал Мазур. — Наверняка тебе этим и заниматься.

— Ну да, — сказал Лаврик. — А для чего ж я тут? Я сейчас — твое обеспечивающее судно…

— По-моему, самое время рассказать?

— А тебе самому что фантазия подсказывает? — прищурился Лаврик. — Времени у нас достаточно, можно малость язык почесать…

— А черт его знает, — сказал Мазур, старательно напрягая фантазию без особых достижений. — Сам признаешь, что я не разведчик. Разве что книжные и киношные штампы в голову лезут. Скажем, я туда заявляюсь с рекомендательным письмом… но для фрилансера это как-то не очень и подходит. Или я ее в темном переулке спасаю от хулиганов… но она ведь наверняка пешком не ходит, тем более по темным переулкам.

— Ну конечно, — сказал Лаврик. — Дама как-никак, политический советник будущего президента… На черной «Волге» рассекает в хорошем обкомовском стиле. Забавно, но эти долбаные антикоммунисты немало чисто внешнего от партийцев как раз и переняли…

— Ну, тогда мне и сказать больше нечего, — сказал Мазур. — Излагай уж ты, что там у вас придумали.

Лаврик сказал словно бы задумчиво:

— Ты знаешь, лично мне с контрразведывательной точки зрения всегда казалась крайне подозрительной сказочка о рыцаре, принцессе и драконе. Ну, где дракон коварно держит принцессу у себя в пещере в плену, а потом галопом прилетает отважный рыцарь, сносит дракону все головы, сколько их там есть, и освобождает прекрасную пленницу…

— А что тут подозрительного? — с искренним удивлением спросись Мазур.

— Да все, — сказал Лаврик. — Ну вот за каким чертом дракону вообще держать принцессу у себя в плену? Жрать он ее не жрет… Сексуальные утехи наверняка невозможны, если только он не умеет человеком оборачиваться. Нигде ни разу не говорилось, чтобы дракон требовал выкупа у папаши-короля или, как нынешние террористы, какие-нибудь политические требования выдвигал. А ведь о ней, получается, еще и заботиться нужно, кормить-поить да вдобавок караулить постоянно — нигде не говорится, что она сидит на цепи — просто в пещере. Мотива у дракона и категорически не просматривается, как ни ломай голову.

— А версии у тебя есть? — хмыкнул Мазур.

— Сыщутся, — серьезно сказал Лаврик. — По моему глубокому убеждению, дракона кто-то попросту хотел убрать. То ли его клад хотели захапать — драконы порой, как утверждается, нехилые клады у себя собирали. То ли какая-то тогдашняя хитрая большая политика. Вот и подослали ликвидатора. А общественному мнению, если оно там уже тогда имелось, подсунули убедительный мотив: как же, этот гад чешуйчатый принцессу умыкнул и в плену держит, то ли сожрать хочет, то ли надругаться, то ли все вместе. Ну, вот и пришлось прикончить… — он стал серьезным. — Я не просто так треплюсь. То есть я, и в самом деле, так думаю насчет этой сказочки, но главное не в том. Главное в том, что одна умная голова придумала пустить в ход именно эту сказочку — правда, чуточку вывернутую наизнанку…