Второе восстание Спартака - Андрей Константинов

– Не всегда, – сказал вдруг Галера. – Ведь этобыло второе восстание Спартака, а Бог троицу любит. Так что третье восстаниеокончится разгромом Древнего Рима.

– Ладно вам надрываться, – скривился Марсель. –Все ништяк. Кое-кто из наших наверняка прорвался, уже, считай, не зрябунтовали. Будут рюмки с заграничным пойлом, с каким-нибудь американскимконьяком поднимать за нас в лондонах и парижах. Поминать как правильных людей.А вот эту мразь вертухайскую кто когда добром вспомнит?

– Интересно, куда мы теперь, в ад или рай? – вдругсказал Юзек.

– Полагаю, в ад, – ответил ему Горький. – Но вродетам неплохая компания собирается.

– Да хоть бы и в ад, хуже, чем в лагере, уж всяко там небудет, – сказал Юзек. – И с вертухаями там договорим.

– Вряд ли в аду людей делят на сук и воров, –усмехнулся Горький. – Вряд ли там и кто-то охраняет, а стало быть, ивертухаев там нет...

– О чем-то не о том вас понесло, – хлопнул себяладонями по коленям Марсель. – Давайте-ка лучше попрощаемсяпо-человечески. Может, и не удастся потом. Кстати, – он поднял вверхпалец, – если кого подстрелят, то чтоб помирали мне молча, ясно? Сжалзубами ладонь и помирай. Вдруг то будет шальная пуля, а ты всех выдашь, какпадла.

– Ты прав. Я сам хотел об этом, но забыл сказать.

– Конечно, прав. А когда я был не прав, а, Горький?

– Да даже если и был не прав... – Горький вдруг шагнулк Марселю и неожиданно его обнял.

– Мать честная, какие нежности! – воскликнул Марсель,но на объятие, чуть поколебавшись, ответил. – Ладно, все забыто, будемписать по новой...

Спартак вдруг расслышал нарастающий гул моторов.

– Танки пошли. – Он встал, поднял автомат. – Все,ребятки, пора. Сейчас начнется...

Началось, когда они пересекали двор дома с петухом на крыше.Бабахнула танковая пушка, раздался громкий звон разлетевшегося стекла.«Интересно, они прицельно лупят – допустим, заметив движение, или просто решилиразнести деревню к едреной бабушке вместе с теми, кто в ней?» В ответ затрещалавтомат. Это Юзек. Ага, а вот раздался и винтовочный выстрел. Наверняка пальнулГеолог. Потом вдруг где-то посередине деревни в небо ломанулся яркий столбогня. Похоже, Юзек пустил в дело одну из последних бутылок с зажигательнойсмесью.

Спартак провел отряд по краю огородов. Вот она, канава,спускающаяся к реке. Сточная, водоотводная. Спасибо тому, кто сделал еедостаточно глубокой, не было необходимости ползти к реке на брюхе. Ну,разумеется, приходилось пригибаться почти до земли, как же без этого.

А в деревне разгорелась нешуточная пальба. Видимо, сразу затанками в населенный пункт ворвалась пехота и автоматчики садили от души.Наверное, лупили по любому строению, в котором и за которым кто-то мог укрыться.Лупили по любой тени или предмету, хоть чем-то напоминавшему человека. Уж им-тоточно патроны беречь нет никакой надобности.

Такая канонада как нельзя больше устраивала Спартака и егогруппу. Полное впечатление, что в деревне разгорелся последний и решительныйбой, что уцелевшие зеки, числом не меньше роты, засевшие по всей деревне,оказывают яростное сопротивление наступающим. И нет никакого смысла осматриватьреку, по которой только сумасшедший станет выходить из окружения...

Спартак остановился. Все, дальше ползком. Нырять в снег имедленно, очень медленно и крайне осторожно, не делая ни в коем случае резкихдвижений, одолевать метр за метром. Им предстояло на животе проползти вдольберега метров сто и еще двадцать метров, пересекая реку. Если их заметят, тоположат всех легко и просто, как в тире. Не спасется никто, как можно спастисьна открытой ладони?

Спартак почувствовал холодное мокрое прикосновение к лицу.Поднял голову. Не может быть!

Могло, и очень могло. Сверху летели снежные хлопья. Конечно,снег пока шел редкий и проку от него мало. Но, кажется, – Спартак боялся вэто поверить – снег все усиливался. Снежная завеса – это же почтиспасение...

Неужели небеса сегодня за них? Или они всего лишь дразнятнадеждой?..

Конец, или?..