Гастроль без антракта - Леонид Влодавец

Прожектор головного скутера, как и свет фонарей, идущих за ним вслед, рассекал тьму ярким конусом света. Какие-то дуры-рыбешки шарахались в разные стороны, поблескивая чешуйками, стукались о тюбинги, метались туда-сюда. Пузырьки из выдыхательных клапанов роем уносились к своду туннеля, сливались, укрупнялись в большущие пузыри и скользили по потолку дальше, к дыре.

То, что туннель идет вниз, чувствовалось несильно. Думаю, что, если бы по уклону в 15 — 20 градусов мы катили на платформе или вагонетке, острых ощущений было бы больше, да и букса могла бы загореться. По времени должен был продолжаться прилив, поэтому течение в туннеле нам заметно помогало.

Давление тоже особо не беспокоило, чуть-чуть поприжало при спуске с катера и при проходе в туннель через колодец. А когда стали помаленьку заглубляться, двигаясь по дуге, то перепад особо не беспокоил, и дыхалка работала нормально. Правда, когда на глубиномере отметилось сорок метров и я представил себе высоту хорошего десятиэтажного сталинского дома, отделяющую меня от поверхности воды, да еще и несколько десятков метров скального грунта, то стало чуточку жутко. Хорошо еще, что змейка кабеля хорошо просматривалась и напоминала: «Не волнуйся, здесь ведь до тебя уже прошли люди…» Вот тем, наверное, было страшновато сюда лезть. Они-то еще не знали, что «признаков обрушения и минирования» не обнаружат.

Так или иначе, но с нами ничего не случилось. Все подводное путешествие продлилось не более двадцати минут. После сорока пяти метров глубина перестала расти и начала постепенно убывать, и в конце концов мы увидели под сводом пещеры овальную кривую — границу воды и воздуха. Чтобы сэкономить воздушную смесь, мы вывели скутера почти к самой поверхности и поехали, выставив головы из воды. Еще пару сотен метров мы ехали по затопленному участку, пока не обнаружили, что воды-то всего по пояс. Впереди нас замаячили фигуры тех троих, что ушли впереди нас с катушками. Кроме них, здесь, уже на сухом месте, находился автоматчик, охранявший скутера ранее прибывших групп.

— Пароль! — потребовал часовой.

— Хувентуд! — отозвался я. — Отзыв?

— Хустисиа! — морячок службу знал. Он тут же доложил по «уоки-токи» своему начальнику пример-субофисиалю Убеде. Тот сказал, чтоб мы оставили водолазное снаряжение около часового и шли к Убеде одной группой с теми, что несли катушки.

Идти пришлось недолго, но все время в горку. Лыжники и кроссовики такие пологие, но длинные подъемы называют тягунами, потому что силы вытягивают, а мы как-никак только что тыщу метров под водой проплыли. Пусть на скутерах, но и не по свежему воздуху. Тем более что в самом туннеле воздух был тоже не ахти какой.

Пример-субофисиаль, как и все его бойцы, вызывал уважение и ростом, и лицом, и объемом грудной клетки. Мне лично показалось, что у него там и на выдохе полкубометра воздуха остается. При его росте он запросто мог бы играть центрового где-нибудь в НБА, правда, он был для этого дела слишком белый.

— Здравствуйте, сеньор Родригес, — сказал он, осторожно протягивая лапу, которая, будучи сложена в кулак, превышала объем головы пятилетнего ребенка. При этом казалось, что он чувствует себя не в своей тарелке.

— Здравствуйте. — Я не очень рассчитывал, что рукопожатие окажется таким осторожным. — Как обстановка, сеньор Убеда?

— Все в порядке, — ответил он словно бы перед адмиралом. — Сейчас подключат дополнительную катушку кабеля, и можно будет продолжать движение. Саперы уже пошли вперед. У них есть «уоки-токи», и они каждые полчаса выходят на связь.

— Долго еще до следующего сеанса?

— Минут десять, — ответил Убеда. — Сейчас все узнаем…

Он оказался прав. Мы действительно все узнали, и даже раньше, чем через десять минут. Рация захрипела, и взволнованный голос сообщил:

— Сеньор субофисиаль! Проход перекрыт стальным щитом. Какие будут указания?

— Какие будут указания? — Убеда с интересом посмотрел на меня.