Мертвая хватка - Виталий Гладкий

Я был в отчаянии; все смешалось в моей полубезумной голове – и предстоящая ликвидация, и страх за семью, и леденящий душу ужас из-за странной болезни, превращающей меня в оборотня. Я не знал, что делать, как поступить, чтобы решить все проблемы, обрушившиеся на меня горным обвалом. Иногда мне хотелось просто пустить себе пулю в висок и на этом покончить со всеми моими земными проблемами и терзаниями.

Если бы не Ольгушка и Андрейка…

И вот день, который я ждал с огромным душевным трепетом, наступил.

Я смотрел на Максима спокойно и отрешенно. Если он попытается стать у меня на пути, мне придется его убить. Уходя из "Эсмеральды", я сделал сверхусилие и почти полностью отключил в себе все человеческое, что еще осталось в выжженной дотла душе. Я представлял себя роботом, бездушным и бесчувственным, и, кажется, мне это удалось. Правда, я не знал, надолго ли.

– Андрей…

– Макс…

– Привет…

– Здравствуй…

Максим замолчал, видимо, пытаясь подыскать нужные слова. Я тоже стоял безмолвно, не пытаясь ему помочь, хотя мне нужно было узнать, кто он сейчас: ликвидатор ГРУ Волкодав, вышедший за задание, или классный парень Макс, балагур и весельчак, готовый подставить плечо другу, не задумываясь.

– Ты пришел за мной? – наконец первым начал я.

– Да… То есть, нет!

– Так да или нет?

– Ни то, ни другое, – сокрушенно вздохнул Максим.

– Как это понимать?

– Меня просили сказать тебе, чтобы ты ушел из Синдиката и оставил принцессу в покое.

– Вам известно?..

– Обижаешь. Фирма веников не вяжет…

– Диана все равно обречена.

– Я знаю.

– Знаешь? – Я удивился. – И так спокойно об этом говоришь?

– Прикажешь волосы на голове рвать от горя?

– Нет, но…

– Как видишь, я пытаюсь остановить тебя.

– Не нужно. У меня нет выбора.

– Семья?.. – неожиданно сообразил Макс.

– Мне дали понять, что жена и сын в руках Синдиката.

– Тогда о чем базар… – Максим задумался на некоторое время, а затем продолжил: – Но мнето что делать? Я никогда не срывал заданий.

– Делай свое дело, – безразлично сказал я, старательно отслеживая каждое, даже малейшее движение Волкодава.

Он был спокоен – очень спокоен, – и я не знал человека, способного пробить его защиту. Возможно, за исключением себя. Но раз на раз не приходится…

– Уходи. Я тебя не видел. – Он сказал это с таким усилием, будто вырвал слова из горла.

– Спасибо, Максим. Прощай…

– Прощай, Андрей…

Мы посмотрели друг на друга долгими взглядами, говорившими больше слов, – два зверя с темной стороны Луны. Затем Макс кивнул и отступил назад, давая понять, что не собирается менять свое решение.

Я последовал его примеру – попятился, не спуская с Максима глаз.

– Учти, на тебя открыта большая охота, – буркнул он с сочувствием.

– Благодарю. Не забуду…

Я вышел из отеля как раз вовремя – "мерседес" с Доди и принцессой, подмигивая стопсигналами, выруливал на проезжую часть улицы. Не мешкая ни секунды, я оседлал свой "харлей" и последовал за остальными папарацци, пристроившимися в хвост "мерсу". Мне нужно было срочно уносить ноги от "Ритца", и лучшей возможности, чем смешаться с толпой "коллег", я не видел. За Волкодава я был спокоен – он всегда держал слово. Что касается охотников за моей шкурой – тут нужно было держать ухо востро: с профессионалами ГРУ шутки плохи…

Кавалькада неслась с бешеной скоростью. Я выжал из "харлея" все, на что он был способен. И вскоре ехал в полусотне метров от "мерседеса". Впереди показался тоннель под площадью Альма. Мы влетели в него, как бильярдный шар в лузу.

Дальнейшее показалось мне дурным сном. Я все видел в каком-то замедленном темпе, а потому успел заметить, как из идущего перед "мерседесом" "фиата-уно" вырвался невероятно яркий тонкий луч и будто вонзился в то место, где сидел водитель Доди. Этот проблеск был настолько мимолетным, что казался иллюзорным.

И тем не менее свое дело слепящий водителя луч свершил: "мерс" повело, он сначала резко вильнул, затем круто свернул направо, ударился о стенку тоннеля, оставив после себя мириады искр, а потом, перекувырнувшись несколько раз, с грохотом врезался в колонну. Я затормозил и едва справился с мотоциклом, который понесло юзом. Мне показалось, что позади раздался вопль ужаса – похоже, это отреагировали на аварию папарацци, подоспевшие сразу вслед за мной.

Я подбежал к "мерседесу" одним из первых. Мне хватило взгляда, чтобы определить, что Доди уже не жилец на этом свете. Принцессу зажало покореженным кузовом, и Диана в полубессознательном состоянии шептала – наверное, ей казалось, что она кричит: "Мой Бог… мой Бог…" На остальных – водителя и телохранителя – я посмотрел мельком; они мне были не нужны. Что касается принцессы, то я практически не сомневался – она не выживет. А это значило, что моя миссия в Париже завершилась.

Вокруг "мерса", словно развороченного взрывом, творился сущий бедлам: кто-то истошно вопил, кто-то терзал мобильный телефон, вызывая "Скорую помощь", папарацци, кружа как саранча, не переставали щелкать затворами фотоаппаратов, озаряя все вокруг мертвенно-синим светом вспышек, какие-то людишки делали вид, что оказывают помощь, и при этом чистили карманы Доди, худощавая черноволосая женщина с невероятной ловкостью, предполагающей недюжинный опыт в таких делах, сдернула с шеи принцессы драгоценное сапфировое ожерелье… Мне вдруг показалось, что Диана посмотрела на меня. Я едва не задохнулся от горячей волны, коснувшейся сердца. Ее лицо будто двоилось, и на какой-то миг мне почудилось, что это не Диана, а моя Ольгушка. Я бросился вперед, расталкивая толпу, и остановился, поняв, что снова начал превращаться в зверя. Ольгушка не должна меня видеть таким!

Я смотрел на нее, не отрываясь, и постепенно, черепашьим шагом, выбирался из толпы. Мне хотелось не передвигаться по сантиметру в секунду, а рвануть со скоростью, на какую только был способен, – я снова ощутил обвал запахов. Но все их перебил один, невероятно резкий, в одно и то же время отвратительный и до умопомрачения приятный запах – свежей крови.

…Не знаю, как мне удалось добраться до мотоцикла и сесть в седло. Не помню, как я выбрался из пробки в тоннеле Альма. Да и все дальнейшее было сплошным мельтешением. Меня пытался остановить полицейский патруль, но я мчал с сумасшедшей скоростью, и легавые вскоре отстали.

Так я проехал весь Париж, предместья и наконец выбрался на простор. От мотоцикла ужасно несло бензином и выхлопными газами, и меня начало рвать прямо на ходу. Едва показался какой-то лесок, я соскочил с мотоцикла и побежал через поле к манящей зелени, уже кое-где тронутой ранней осенней позолотой. Там я нашел большую лужу, только отдаленно похожую на пруд, сбросил одежду и с наслаждением барахтался в ней с полчаса, смывая запахи города. Затем, отряхнувшись по-собачьи, я, как был голым, так и побежал, держа направление на север – мне почему-то казалось, что меня там ждут. Самое интересное – я не делал попыток встать на четвереньки, как это было в Марселе. Я осознавал, что собой представляю, и даже мог думать, как человек, но все мои инстинкты были звериными, и я хотел только живого, кровавого мяса, восхитительно соленого от свежей крови и сочного.