Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Стася Лис

Я не хочу с тобой дружить

От автора

Эту книгу я писала лет 500 назад, и даже публиковала на другом аккаунте, но получилось так, что она оказалсь в замороженных.... Ну так, чисто случайно. Возможно среди вас даже найдутся люди, которые читали ее тогда...

В начале этого года, я ее нашла прочитала, и мне стало немного жалко, что я ее забросила. Так что я решила закрыть гештальт и дописать, чтобы книга не весела дамокловым мечом над моей бренной головушкой.

Вероятно, она не наберет тех же цифр, что и тогда, но буду рада любому вниманию к этой работе.

Спасибо, что читаете!

Глава I

В фильмах все врут. Вот честно, кто-нибудь пытался встать рано утром с хорошим настроением, пританцовывая умыться, сходить в душ, намалеваться, причесаться, позавтракать и под пенье ранних пташек побежать в школу? Единственное, что мне хочется делать утром под адовый звон будильника — убивать. Долго и мучительно вытягивать кишки человеку, который придумал вставать в шесть утра, чтобы «все успевать». Я успеваю только помыть голову, пока она сушится, выпить кофе и одеться. Папа к тому времени, как я встаю, уже выходит из дома, а мама спит. Ей не надо на работу. Она художник, рукодельница и вообще человек творческий, поэтому домашние хлопоты — не её стихия. Не спит всю ночь, работая над своими шедеврами, а потом весь день отсыпается. Если бы не бабушка, мы с отцом давно бы утонули в грязи и умерли от голода. (Ну, это только она так думает).

Я хоть и девушка, но тоже не люблю всю эту уборку и готовку. Бабуля время от времени попрекает меня: мол, тебе уже семнадцать, а ты ни готовить, ни стирать, ни убирать не умеешь. Но как ей объяснить, что в каком-то смысле я тоже человек творческий (от слова «творить всякую несусветную фигню»), и канитель с уборкой — точно не для меня. Нет, готовить мне нравится, и я вполне неплохо орудую на кухне, когда у меня есть настроение. Только последнее время настроения у меня почти нет.

В школе настала пора пробников. Учителя заваливают домашкой, постоянно напоминают, что если мы будем так плохо учиться и не проявлять интереса к предметам, то никогда не сдадим экзамены, не поступим в хорошее учебное заведение и будем бомжевать где-нибудь на обочине или на теплотрассе. Учителя — мастера пугать похлеще Лавкрафта или Кинга. Вот только я не первый раз сдаю экзамены и пробники, и знаю, что проходной балл я наберу, поэтому переживать мне не за что.

На улице было прохладно, хоть на дворе и весна, — лёгкие куртки надевать ещё рано. Закутав половину лица шарфом (ветер дул ледяной), я зашагала к остановке. Только начинало светлеть. В школе меня уже ждала Светка — она прибежала на полчаса раньше из-за дополнительных занятий по русскому. Мы с ней подруги ещё с начальных классов. Мы — противоположности, которые притянулись, хотя их никто не просил. Она — огонь, я — огнетушитель. Светка подначивает весь класс на какую-нибудь глупость, я призываю к уму-разуму. Светка сбегает из дома, я привожу её обратно. Светка засовывает в рот лампочку, я её вытаскиваю. Несмотря на все безумные поступки, что успела совершить Светка за семь лет нашего знакомства, мне нравилось с ней дружить. Да, бывали моменты, когда наша дружба давала трещину, но в конечном итоге мы всё равно сходились, и карусель безумия продолжала ход. Мы даже в один вуз собрались поступать.

Я запрыгиваю в нужный автобус и достаю из кармана телефон. Светка прислала фотографию с заданием. Пока я помогала, старательно выписывая разборы предложений, чуть не проехала нужную остановку. В автобусе набралось столько народа, что я еле вылезла. Старательно расталкивая пассажиров, наступая на ноги и не забывая бурчать возмущения, я не заметила, как из кармана вывалился телефон. Поняла я это уже на улице, стоя на светофоре и пряча руки в пустых карманах от морозного ветра. Естественно, было уже поздно: автобус давно скрылся за поворотом, а мне оставалось только шокированно обшаривать все существующие на мне карманы, проклиная человека, придумавшего вставать рано утром, чтобы «все успевать», и ездить в битком набитом транспорте.

Расстроенная, сдерживая слёзы ярости и обиды, я плелась в школу, чтобы пожаловаться Светке на несправедливость и позвонить с её телефона отцу.

— Верка, ты не поверишь, — подруга налетела на меня, словно коршун, спеша поделиться «сногсшибательной» новостью, едва я успела переступить порог школы. Но увидев моё состояние, запнулась на полуслове. — Что с тобой? — обеспокоенно спросила она, заглядывая мне в лицо.

— Телефон потеряла, — буркнула я, проходя к гардеробу.

Она за мной.

— Как потеряла? — похлопала она карими глазками. — Я же тебе минут десять назад писала, и ты отвечала.

— Выронила в автобусе, когда сквозь толпу пробиралась, — я повесила пуховик на свободную вешалку и посмотрела на подругу. — Это как раз и было десять минут назад. Дай свой телефон, я папе позвоню.

Возле закрытого кабинета собралась добрая половина класса — как раз те, кто ходил на утренние допы. Они бурно что-то обсуждали. Канарейкин (пухленький парень в очках и с ежиком крашеных синих волос на голове) помахал рукой, завидев нас. Мы подошли ближе. Светка тут же влилась в беседу, а я стояла рядом, слушая вполуха. Сплетни меня мало интересовали. Куда более важно — как мне теперь быть без телефона? Отец обещал дать старую кнопочную звонилку без выхода в интернет. Единственное, что на ней было интересного — «Змейка». А нового телефона мне, видимо, не видать до того момента, пока я сама не начну зарабатывать.

— Ермолаева, отвисни, — обратился ко мне Канарейкин.

— Чего? — грубо отозвалась я.

— Новенький к нам переводится.

— Мне какое дело?

— А тебе не кажется странным? — поинтересовалась Завьялова (она больше походила на шестиклассницу, чем на выпускницу: маленькая, щупленькая, с неизменной чёрной косой и огромным количеством браслетов на обеих руках — причём каждый день браслеты менялись и по форме, и по количеству). — Середина учебного года. Скоро экзамены, выпускной, а он переводится.

Я пожала плечами.

— Мало ли какая ситуация в его семье. Не вижу ничего странного. Конспирологи, блин.

— Как будто тебе не интересно, — фыркнула Завьялова.

— Представь себе, — съязвила я.

На этом от меня отстали. Светка смерила меня недовольным взглядом. Ладно, признаю