Баксы для Магистра - Владимир Гриньков

Я изобразил крайнюю степень растерянности.

– Товарищ! – сказал я Оглоедову, которого я якобы не знал. – У нас тут съемка! Вы нам съемку срываете!

А Оглоедов даже не удостоил меня взглядом. Просто отодвинул меня в сторону, чтобы не мешал, и приготовился продолжить свою беседу с беззащитным Фирсовым, но тут я проявил настойчивость – снова возник пред очами Оглоедова, и произнес:

– Моя фамилия Колодин. Мы тут проводим съемку…

Больше ничего я сказать не успел. И меня тоже Оглоедов взял за шиворот, как Фирсова, но я был повыше ростом и покрупнее, и потому поднять меня в воздух у Оглоедова не получилось – но тем не менее я почувствовал себя крайне неуютно.

– Мне плевать, что тут у вас происходит, – сообщил мне Оглоедов. – Я только знаю, что баклан вот этот мою тачку увел.

И его товарищи закивали согласно – подтверждаем, мол, все так и было, и за такое бесстыдное воровство надо либо руки рубить, как при шариате, либо вовсе по-простому ноги повыдергивать.

К нам уже спешила помощь. Прибежали несколько ребят.

– Вот! – указал я на них. – Я же вам говорил – мы снимаем! Эти вот ребята должны были вроде как свою машину узнать! Эту!

Я показал на «жигуленок».

– Какую же свою! – возмутился Оглоедов. – Не их это тачка! Моя!

– Не их, – подтвердил я. – Это розыгрыш такой!

– Зачем мне розыгрыш с моей тачкой? – продолжал бузить Оглоедов.

Только теперь до бедного Фирсова наконец дошло, что этот мужик совершенно зверского вида, который его удерживает, – никакой к едрене фене не актер, а вовсе даже наоборот – нагло претендующий на его, Фирсова, родной автомобиль, грубый и бесцеремонный качок, и никакого розыгрыша тут нет.

– Это моя машина! – сказал Фирсов со всей твердостью, на какую он только был способен в этой не самой выигрышной для себя ситуации.

Прозвучало, честно говоря, не слишком впечатляюще. Попробуйте-ка отстаивать свои права, смешно болтаясь в тридцати сантиметрах над асфальтом.

Но даже такое, произнесенное прерывающимся голосом, заявление неприятно поразило Оглоедова.

– Да я ж тебя щас удавлю! – расстроенно пообещал он.

Вроде как он сначала хотел только машину отнять, а теперь вот придется еще с мужиком этим похлопотать, открутить ему голову – ну сам же, гад, напрашивается!

Вокруг уже собиралась толпа. Место бойкое, жилой район.

– Колодин! – крикнули в толпе. – Смотрите, Колодин! Тут съемка!

– Правильно! – очень натурально обрадовался я. – Съемка тут у нас! А товарищ вот препятствует!

Присутствие большого количества потенциальных свидетелей наконец подвигло Оглоедова на переговоры. Он даже отпустил меня.

– Слушай, братан! – сказал он мне очень внушительно. – Пускай у вас съемка. Но эта вот тачка – моя. Просекаешь?

– Просекаю, – подтвердил я.

– Ну как же это его?! – возмутился Фирсов.

Зря он так. Ему бы лучше помолчать. Оглоедов легонько встряхнул Фирсова.

– Ты же мне сам сказал! – оскорбился коварством собеседника Оглоедов. – Сам признался, что тачка угнана!

– Признался! Признался! – подтвердили его товарищи.

По ним было видно, что рвутся в бой и кулаки у них ох как чешутся, да слишком много было вокруг нежелательных свидетелей и товарищи были рады помочь Оглоедову хотя бы на словах.

– Признался! – вдруг встрял какой-то старичок из толпы. – Неделю назад, говорит, угнал! Я слышал!

– Я ж не знал! – взвыл испугавшийся по-настоящему Фирсов. – Я ж думал, что розыгрыш! Что так предусмотрено!

До сих пор представлялось, что вот появлюсь я на месте событий и все проблемы тут же разрешатся сами собой. Ну вот я появился, а ничего к лучшему не изменилось. Вроде как даже хуже стало.

– Тут какая-то ошибка, – попытался я помочь бедолаге Фирсову. – Я ничего не могу утверждать однозначно, но я с этим товарищем общался, – я показал на Фирсова, – и он произвел на меня впечатление человека порядочного.

– Моя это тачка! – мрачно стоял на своем Оглоедов. – Кому хочешь могу доказать! Там сзади у меня, к примеру, правого брызговика нет!

– Нет! – подтвердили люди, стоявшие позади машины.

– А я что говорю! – все так же мрачно произнес Оглоедов.

Фирсов, у которого прямо на глазах уводили его машину, всполошился.

– Да он видел! – закричал Фирсов дурным голосом. – Увидел, что нет брызговика, и теперь лжесвидетельствует!

– А в багажнике у меня синяя канистра с моторным маслом, – как ни в чем не бывало продолжал вещать Оглоедов. – И еще щетка такая разноцветная. Если этот гад их не повыкидывал, конечно.

Фирсов, который хотел было уже что-то сказать в ответ, вдруг захлебнулся воздухом и закашлялся. Такое неизгладимое впечатление произвели на него провидческие способности собеседника.

Толпа, возжелавшая скорейшего и тщательнейшего расследования всех обстоятельств столь запутанного дела, придвинулась ближе, чтобы ничего не упустить.

Багажник открыли. И синяя канистра, и разноцветная щетка были на месте. Толпа осуждающе загудела и заволновалась.

– Он подсмотрел! – неуверенно вякнул Фирсов.

Ему никто не поверил.

– Извините, – сказал я Оглоедову. – Ну кто бы мог подумать!

Фирсов понял, что свои сдают его окончательно и он остается один. Неописуемый ужас нарисовался на его лице. Я думаю, что именно в эту самую секунду он горько пожалел о том, что затеял историю с розыгрышем Кирилла.

– Ну моя же машина! – плачущим голосом произнес он. – У меня и документы на нее есть!

– Поддельные! – рубанул воздух широкой, как лопата, ладонью Оглоедов.

Толпа трусливо отшатнулась.

– Не поддельные! – проскулил Фирсов.

– Покажи!

Предъявленные документы на машину произвели на Оглоедова не самое лучшее впечатление. Он даже расстроился, похоже.

– Как настоящие! – сказал осуждающе. – Ну надо же, как научились липу клеить!

– Не липа! – дернулся Фирсов.

– У тебя небось инспектор какой-то знакомый, да? – не услышал его Оглоедов.

– Знакомый! – воодушевился Фирсов. – И еще у меня в ОМОНе друзья! И в отделе этом… ну как его… который по организованной преступности! И даже в охране президента свои люди есть! У меня там кум работает! Вместе с кумой!

Он нес всю эту белиберду с одной-единственной целью – найти себе защитников, пускай даже мифических.

На Оглоедова, похоже, подействовало. По крайней мере он отпустил наконец ворот растерзанной рубахи бедного Фирсова.