Тротиловый эквивалент - Лев Пучков

Сразу разрешить недоразумение не вышло: представители выездной бригады запаздывали. Пришлось отвечать на вопросы чекистов и прокурорских (местных).

Ответили в пределах уровня компетенции вопрошающих, получили первую порцию недоумения, обещали никуда не исчезать.

— Это только начало, — Иванов тоскливо зевнул и посмотрел на часы — день обещал быть длинным и насыщенным неприятностями. — То ли еще будет...

Попозже подъехали представители следственной бригады в сопровождении двух «БМП» со спецназом. «Важняки» вели себя демократично, сановные рыла строить не стали — если вызвали, значит, обстоятельства так сложились. С местными коллегами объяснились накоротке, нашим пожали руки, поблагодарили, успокоили.

Это, мол, не ваше, вы свою работу сделали на пять с плюсом, отдыхайте, всем спасибо. Забрали пленного и укатили как прибыли — через брод. Теперь здесь долго будут ездить через брод, разве что понтоны кинут для удобства да КПП поставят.

— Как все просто бывает у некоторых, — Иванов завистливо посмотрел вслед убывающей колонне, тяжко вздохнул и полез на броню. — Поехали, орлы. Отдохнем на всю катушку...

Забрали от моста остальных, работавших добровольными санитарами, изыскали чуть было не потерявшегося Глебыча — он умотал на километр ниже по течению, чего то смотрел там, и двинули к городу.

У Толстой Юрта, по просьбе того же Глебыча, тормознулись минут на двадцать. Глебыч подробно осмотрел места подрывов и побеседовал с коллегами, работавшими там. Вопреки обыкновению, Вася не стал намекать, что пора чего нибудь пожрать, и вообще, сапера ждали с каким то неприсущим нашим хлопцам ангельским терпением. Возвращаться на базу никто не торопился.

По дороге насыщенный впечатлениями Глебыч поделился результатами своих исследований:

— Мост. Обрывки крупноячеистой капроновой сети, ВВ — тротил, мощность заряда примерно двадцать кило. Камера, или что там было для доставки, — аннигилировалась. Пуск — сто пудов — дистанционкой, сидел где то рядом, не далее трехсот метров. Тип ВУ остался за кадром — речка, течение, минимум взвод водолазов надо. Водолазов нам не найти. Сеть профи ставили, спрашивал, хер видно было. Поплавок точно был?

— Был, — кивнул Вася. — Костя его тоже видел.

— Вот. Приемный контур — поплавок, линейная проводная на запал, герметик...

Глебыч никогда добровольно не опускается до уровня собеседника. Материал излагает так, словно разговаривает с другим спецом. Причем с таким спецом, который лет десять трудится с ним бок о бок и понимает его с полуслова. То есть строить полные предложения нет смысла, и так все понятно, достаточно терминов и междометий. Это вовсе не из за высокомерия — мастер очень прост в общении. Но он вполне искренне полагает, что в таких элементарных вещах должен разбираться каждый нормальный военный. Он же разбирается? Ну вот, и остальные тоже, по идее, должны. Если Глебыча попросить объяснить подробнее и в более доступной форме, он резко сбавит темп, заскучает, начнет чесаться и может даже утратить нить беседы.

Поэтому он сам не может писать пособия. Их пишут товарищи из Генштаба — друзья Глебыча, а фамилию мастера в благодарность ставят рядом, как соавтора.

— ...Теперь у Толстого. Две «Аглени», четыре «ОЗМ», направленный фугас самопал, провод для подачи тока на взрывное устройство. Два фотореле, активация — «СПП 2». На «Агленях» — моторчики от детских машинок, контур с фотореле, скобы самоделы, усилие примерно в пять кило. Дешево и сердито. И, по видимому, что то типа «КПМ»[15]. Вот...

— Гхм... И что мы имеем? — уточнил Иванов.

— Имеем — класс, — непредвзято похвалил Глебыч. — Несколько саперных групп под одним командованием. Те, у моста, — тоже отсюда. Все рассчитано по сантиметрам и секундам, работали специалисты... гхм...

— В гробу я видал таких специалистов, — буркнул грубый Петрушин. — Уложили за секунду, даже пукнуть не успели.

— ...но не мастера, — завершил фразу Глебыч.

— С чего ты взял? — не понял Иванов.

— Моторчики, конечно, это отличная идея... Но я бы поставил на «Агленях» и фотореле самоликвидаторы, — пояснил Глебыч. — Чтобы экспертов попутать. Это просто, можно сделать из подручных материалов. Зачем сдавать хорошую идею врагу?

— А я бы за сутки до акции посадил пост у брода, — компетентно вставил Вася. — Этот пост засек бы, как мы утром в засаду ложимся и специалисты остались бы живы.

— Вообще то они и так остались бы живы, — угрюмо напомнил Петрушин. — Если бы не пересеклись с нашим объектом.

— Не напоминай, — поморщился Иванов.

— Да я то ладно... Сейчас приедем, будет кому напомнить...

— Но в целом — класс, — Глебыч озабоченно почесал затылок. — Прямо таки целый концерт. Это что то новое.

В чем тут новация, уточнять не было нужды, поэтому все молча согласились с сапером. До сих пор инженерные изыски «духов» ограничивались стандартными минными полями, нехитрыми фугасными комбинациями и простенькими связками типа «мина — обстрел». Апофеоз: две мины одновременно, под двумя транспортными единицами, следующими, соответственно, в голове и хвосте колонны. Это до сегодняшнего дня по праву считалось шедевром, в последний раз такую штуку устроил добрый знакомый команды, некто Абай Рустамов. Абай давно умер от естественных для абрека причин, и больше никто таких подвигов не повторял, так что можно утверждать, что это была штучная работа.

А такого, как в это злополучное утро, действительно еще не случалось...

* * *

За семь месяцев функционирования команда, как ни странно (предполагалось, что эти военные негодяи перестреляют друг друга в первую же неделю совместного проживания), превратилась в монолитный боевой коллектив, каждый член которого понимал другого с полуслова, и отладила свой походный быт до степени наивысшей комфортабельности, доступной в полевых условиях. Не станем скрывать, для обустройства кое что сперли у менее расторопных товарищей по оружию из других подразделений, но тому есть оправдание: Отчизна не стала особо заботиться о своих детях и дала им изначально такой минимум, что впору было прослезиться.

Вот что было с самого начала: два обшарпанно щелястых жилых модуля — небольшие сборно щитовые домишки на две комнатки; пустой дырявый кунг от кашээмки; крохотный шиферный навес для дизеля, покосившийся шиферный же сортир; ржавая бочка на трех ногах — душ, он же умывальник; турники, полуобвалившаяся узкая траншея, заканчивавшаяся слабым подобием блиндажа. Из экипировки и средств обеспечения: старенький «66» с лысыми покрышками и рваным тентом, табельное оружие по штатному расписанию и пара стареньких «моторолл», даже без зарядного устройства.

Все это богатство располагалось в юго западной оконечности лагеря, в тридцати метрах от батареи самоходных установок, которая на момент описываемых событий разрослась до артдивизиона. Кто не в курсе, сообщаю: батареи при штабе объединенной группировки в профилактическом режиме работают исключительно по ночам, когда людям положено спать. И, если вы находитесь в радиусе трехсот метров от этого безобразия, возникает устойчивое ощущение, что вас накрыли огромным медным тазом, по которому неорганизованная группа людоедов вандалов со всей дури жахает своими огромными дубинами.