Банковский счет (ЛП) - Дональд Уэстлейк

«Также время суток», - сказал Марч. «Лучше всего было бы поздно ночью, когда вокруг не так много машин».

«Ну, мы бы все равно решили сделать это тогда», - сказал Дортмундер.

«Многое зависит, — сказал Марч, — от того, где вы хотите его сделать».

Дортмундер взглянул на Келпа, который выглядел очень защищающимся, и сказал: «Мы можем это уладить, мы можем это уладить. Виктор и я».

Дортмундер поморщился и снова посмотрел на Марча. «Не хотел бы ты попробовать?»

«Попробовать что?»

«Прогоняю банк».

«Конечно! Естественно, именно для этого я здесь».

Дортмундер кивнул и откинулся на спинку стула. Он ни на кого конкретно не смотрел, а задумчиво разглядывал зеленую фетровую столешницу. С полминуты или около того никто не произносил ни слова, а затем Виктор сказал: «Как вы думаете, мы сможем это сделать, мистер Дортмундер?»

Дортмундер взглянул на него, и напряженный взгляд все еще был там. Конечно, изначально это была идея Виктора, поэтому было вполне естественно, что он хотел знать, есть ли у него работоспособная идея или нет. Дортмундер сказал: «Я пока не знаю. Начинает казаться, что мы можем убрать эту штуку, но все еще остается много проблем».

Келп сказал: «Но мы же можем идти вперед, верно?»

Дортмундер сказал: «Вы с Виктором можете поискать место, где спрятать банк, пока…» Он остановился и покачал головой. «Место, где спрятать банк. Я не могу поверить, что говорю подобные вещи. В любом случае, вы двое делаете это, Марч устанавливает колеса и грузовик или что — то еще, и…

«Возникает вопрос денег», - сказал Марч. «Нам понадобится значительное финансирование для этой работы».

«Это по моей части», - сказал Келп. «Я позабочусь об этом».

«Хорошо», - сказал Дортмундер.

Мама Марча спросила: «Встреча закончена? Мне нужно вернуться домой и снять этот корсет».

«Мы будем на связи друг с другом», - сказал Дортмундер.

Келп сказал: «Ты хочешь, чтобы я позвонил Герману Иксу?»

Марч сказал: «Герман Икс?»

«Конечно», - сказал Дортмундер. «Позвони ему. Но скажи ему, что это еще не определенная договоренность».

Марч сказал: «Герман Икс?»

«Вы знаете его?» — спросил Келп. «Сторож, один из лучших».

Виктор внезапно вскочил на ноги и протянул свой бокал с имбирным элем через стол. «Тост!» — воскликнул он. «Один за всех и все за одного!»

Наступила ошеломленная тишина, а затем Келп панически улыбнулся и сказал: «О, да, конечно». Он поднялся на ноги со своим стаканом бурбона.

Один за другим остальные тоже встали. Никто не хотел смущать Виктора. Они чокнулись бокалами, стоя посреди стола, и Виктор снова сказал, громко и отчетливо: «Один за всех и все за одного!»

«Один за всех и все за одного», - пробормотали все.

9

Герман Икс намазал черную икру на черный хлеб и протянул его через кофейный столик Сьюзен. «Я знаю, что у меня дорогие вкусы,». сказал он, одарив гостей своей самой откровенной улыбкой,». но, как мне кажется, мы проходим этот путь всего один раз».

«Более правдивых слов никогда не было сказано», - сказал Джордж Лачин. Он и его жена Линда были символическими белыми на этом званом ужине, Сьюзан и три другие пары были чернокожими. Джордж был где — то в OEO — к сожалению, не в сфере распределения средств, — но Герман положил глаз именно на Линду. Он все еще не решил, закончит ли он этот вечер в постели с Линдой Лачин или Растусом Шарифом, чувствовал ли он себя сегодня натуралом или геем, и ожидание было восхитительным. А также тот факт, что ни один из них раньше не делил с ним постель, так что это в любом случае было бы новым приключением.

Сьюзан лукаво посмотрела на Джорджа и сказала: «Я знаю таких, как ты. Хватай все, что сможешь достать». Герман считал маловероятным, что Сьюзен действительно хотела Джорджа; вероятно, она просто пыталась разозлить Линду, поскольку знала намерения Германа в этой области.

И ей это удавалось. В то время как Джордж выглядел взволнованным и польщенным, Линда бросила на Сьюзан ненавидящий взгляд, поджав губы. Но Герман заметил, что она была слишком хладнокровна, чтобы что-то сказать прямо сейчас. Это доставляло ему удовольствие; люди, оставаясь самими собой, всегда доставляли ему удовольствие. «Званый ужин, — однажды сказал он, — не должен быть ничем, кроме подводных течений».

Этот был. Из десяти присутствующих практически все в то или иное время ложились спать вместе со всеми остальными — за исключением Лачинов, конечно, которые прямо сейчас находились в процессе привлечения.

И он сам, и Растус. Как он позволял этому так долго не происходить? Теперь Герман взглянул на Растуса и увидел, что он лениво шепчет что-то Диане, вытянув перед собой длинные ноги. Растус Шариф; разумеется, он сам выбрал это имя, поскольку оно отражало весь спектр его наследия, как рабского, так и африканского, и тем самым сделал себя ходячим оскорблением практически для всех, кого встречал. Как черным, так и белым было трудно заставить себя называть его «Растус».» Глядя на него, Герман подумал, что задержка, вероятно, была вызвана его собственным восхищением и завистью; как он мог лечь в постель с единственным человеком на земле, перед которым не чувствовал своего превосходства?

Миссис Олаффсон внезапно появилась в дверях гостиной. «Телефон, сэр».

Он сел. «Мой звонок с побережья?» Он осознал, что разговоры вокруг него прекратились.

Миссис Олаффсон знала свою роль: «Да, сэр».

«Сейчас буду». Вставая, он сказал: «Извините, народ, это может занять некоторое время. Постарайтесь повеселиться без меня».

Они отпускали непристойные комментарии в ответ, и он, ухмыльнувшись, вприпрыжку выбежал из комнаты. Он выдавал, что работает в «сфере коммуникаций», иногда создавая впечатление, что имеет в виду книгоиздательство, а иногда и кинофильмы. Туманно, но очаровательно, и никто никогда не интересовался более внимательно.

Миссис Олаффсон прошла на кухню первой, и по пути он спросил: «Дверь в кабинет заперта?»

«Да, сэр».

«Будь начеку». Он похлопал ее по розовой щеке, вышел через заднюю дверь квартиры и спустился по служебной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Как обычно, миссис Олаффсон выбрала идеальное время. Как раз в тот момент, когда Герман вышел на тротуар Центрального парка Вест, грязный бело-зеленый «Форд» подкатил к бордюру у пожарного гидранта. Герман открыл заднюю дверцу и сел рядом с Ваном; когда он захлопнул дверцу, Фил,