Банковский счет (ЛП) - Дональд Уэстлейк

Ван сказал: «Какого черта ты делаешь? Просто выдерни шнур из стены. Ты что, никогда не смотрел фильмов?»

«Мне нужен удлинитель в спальне», - сказал Джек. Он положил телефон поверх скомканных бумаг в одной из сумок для покупок.

Ван покачал головой, но ничего не сказал.

Выйдя, они заперли за собой дверь и побежали вниз по узкой лестнице, чтобы на секунду задержаться у двери, ведущей в ложу. Они могли слышать припев, разрывающий другую песню: «Я ненавижу фанатиков! Копай! Копай!»

«Реплика, которую мы ждем, — сказал Ван, — это «Любите всех, ублюдки».

Герман кивнул, и все трое послушали еще немного. Когда прозвучала очередь, они толкнули дверь, вошли, повернули налево и направились обратно вниз.

Время было выбрано идеально. Когда они подошли к подножию лестницы, занавес Первого акта опустился, и люди потянулись по проходу на перекур. Трое мужчин сняли маски и прошли через двери вестибюля прямо перед зрителями. Они пересекли вестибюль, вышли на тротуар, и «Форд» был в полуквартале слева от них, двигаясь следом за медленно едущим такси.

«Черт возьми», - сказал Ван. «Что не так с выбором времени Филом?»

«Вероятно, он застрял на красный свет», - сказал Герман.

«Форд» проскочил мимо такси и остановился у их ног. Они скользнули внутрь, тротуар позади них был заполнен курильщиками, и Фил небрежно, но твердо увез их оттуда.

Две сумки с покупками были на заднем сиденье вместе с Германом и Джеком — теперь Ван ехал впереди — и каждый раз, когда они переезжали выбоину, звонил чертов телефон, отчего Германа начинало вжимать в стену. Он был заядлым автоответчиком, и не было никакой возможности ответить на этот звонок.

Кроме того, деньги доходили до него. Он был рад поделиться своим опытом с Движением, помочь Движению покрыть свои расходы в проверенной временем манере ИРА, но временами у него чесались руки прибрать к рукам часть наличных, которые он получил для них таким образом. Как он сказал своим гостям чуть раньше сегодня вечером, у него были дорогие вкусы.

Все было бы не так уж плохо, если бы у него были какие-то личные счеты, но прошел почти год с тех пор, как он был замешан в неполитическом ограблении, и деньги от той последней операции почти закончились. Ему срочно что-нибудь понадобилось, иначе он ел бы этот черный хлеб без икры.

Они направлялись по Центральному парку на запад, когда Фил сказал: «Я слышу телефон? Мне все время кажется, что я слышу телефон».

Ван сказал: «Джек украл их телефон».

Герман мог видеть, как Фил хмурился, пока вел машину. «Он украл их телефон? Зачем? Просто чтобы быть злым?»

«Мне нужен удлинитель для моей спальни», - сказал Джек. «Посмотрим, смогу ли я сделать так, чтобы было тихо». Он достал его из сумки и положил себе на колени, и после этого он звенел уже не так сильно.

Джек, переставляя телефон, убрал часть смятой бумаги, и Герман увидел там зеленую бумажку. Сто долларов, подумал он, на расходы. Но в этом не было никакого смысла; сотня долларов не шла ни в какое сравнение с его расходами.

Они высадили его через дорогу от его дома. Они направились в центр города, и Герман перебежал улицу и вошел внутрь. Он подошел к служебному лифту, поднялся на свой этаж и нажал кнопку 1, чтобы снова отправить его вниз, когда выйдет. Он вошел в свою кухню, и миссис Олаффсон сказала: «Все в порядке».

«Хорошо».

«Они напиваются».

«Очень хороший. Вы можете подавать в любое время».

«Да, сэр».

Он прошел через квартиру в гостиную и отметил изменения, произошедшие в его отсутствие. Некоторые из них, но в основном связанные с Джорджем и Линдой Лачин.

Теперь Джордж и Сьюзен сидели вместе, Джордж с довольно глупой улыбкой на лице, пока Сьюзен разговаривала с ним, а Линда стояла в противоположном конце комнаты, пытаясь сделать вид, что восхищается гравюрой У. К. Филдса.

Растус и Диана все еще были вместе, теперь Растус держал руку на ноге Дианы. Зазвонивший телефон и напоминание о его денежных проблемах испортили Герману настроение и заставили его почувствовать, что он не в состоянии справиться со сложностями, которые должен был предложить Растус. Итак, это было гетеросексуальное время; почему бы и нет?

Сначала он должен был сделать несколько общих замечаний для общей группы, которая приветствовала его возвращение комментариями о том, как долго он отсутствовал. «Вы знаете этих людей», - сказал он, пренебрежительно махнув рукой. «Они ничего не могут сделать сами, абсолютно ничего».

«Проблемы?» Спросил Фостер. Он пришел с Дианой, но, казалось, не был заинтересован в том, чтобы уйти с ней.

«Ничего такого, с чем они не могли бы справиться сами», - сказал он и, одарив всех оживленной улыбкой, обогнул кофейный столик и направился к Линде.

Но он туда не попал. Миссис Олаффсон появилась снова, в повторе, с тем же диалогом: «Телефон, сэр».

Герман посмотрел на нее всего секунду, слишком сбитый с толку, чтобы говорить. Он не мог сказать: «Мой звонок с побережья?», потому что теперь все было кончено. Он чуть было не сказал: «Мы сделали эту часть», но вовремя остановил себя. Наконец, в отчаянии он спросил: «Кто это?»

«Он просто сказал, что это был друг, сэр».

«Послушай,». протянул Растус своим голосом южанина, который он любил использовать, когда раздражался,». разве мы никогда не будем есть?»

«Хорошо», - сказал Герман. За Растуса, за миссис Олаффсон, за всех. «Я сделаю это быстро», - мрачно пообещал он, вышел из комнаты, прошел по коридору и больно ударился носом, когда, не останавливаясь, повернул ручку двери кабинета, а дверь, как оказалось, все еще была заперта. «Черт возьми!» — сказал он, чувствуя, как слезятся глаза и щиплет в носу. Зажав нос — он напомнил себе того билетера — он пробежал через кухню в кабинет таким образом. Опустившись в режиссерское кресло, он поднял трубку и сказал: «Да!»

«Алло, Герман?»

«Да, это верно. Кто это?»

«Ламинария».

Настроение Германа внезапно улучшилось. «Ну, привет», - сказал он.

«Давно не виделись».

«Ты говоришь так, словно простудился».

«Нет, я просто ударился носом».

«Что?»

«Неважно», - сказал Герман. «Что происходит?»

«Зависит от обстоятельств», - сказал Келп. «Ты свободен?»

«Лучше не бывает».

«Это все еще возможно».

«Это лучше, чем ничего», - сказал Герман.

«Это правда», - сказал Келп с некоторым удивлением, как будто никогда раньше об этом не думал. «Ты знаешь бар 0. J.?»

«Конечно».

«Завтра вечером, в