Синяя Чайка - Алексей Кузнецов

Когда бабушка вернулась в деревню, многие из тех, кто шёл на поправку, но не получил вовремя лекарство, умерли, умерла и мама. Бабушка рассказала отцу про всё, что произошло с ней. Отец погоревал, погоревал, да подговорил мужиков, которые ещё могли держаться на ногах, сколотить команду да отомстить за погибающую деревню. В один из воскресных дней они пригнали в город несколько подвод доверху гружёных сеном, однако на рынке заломили за него такую цену, что сено осталось нераспроданным. А ночью отец с мужиками взломали склады с ромом и виски, да притащили из порта бочки со смолой. Перерезали часовых , сложили сено с бочками смолы вокруг губернаторского дворца, да вокруг казарм, полили всё это добро отборным ромом и подожгли.» Аннет тяжело вздохнула, переведя дух продолжила: « Они сожгли всех. Кто пытался выбраться из горящих зданий, ловили и забрасывали назад в огонь. Тех, кто пытался тушить пожар, били палками и прогоняли. Утром, вся команда, во главе с отцом, всего человек двадцать, прошли по главной улице к порту. Жители смотрели им в след, но никто не рискнул остановить их. Они зашли на пришвартованный к пирсу губернаторский галеон, подняли чёрный флаг и ушли в море. Из крепости не прозвучало ни одного выстрела, говорят, гарнизонные солдаты стояли на стенах, сняв головные уборы. Вот и вся история. Отца я больше никогда не видела» – она грустно улыбнулась.

– Мда-а, вот так история. Даже мышь, загнанная в угол, бросается на кошку – пробормотал я:

– А, как же вы? Как выжили после всего случившегося?

– Да так и выжили, с бабулей вдвоём, в мёртвой деревне с мёртвой рекой – она посмотрела на меня печальными глазами

– это слова из песни, которую мы с бабушкой сочинили и иногда поём вместе.

– А, что, всё-таки, в городе-то делала, да ещё и ночью? опять спросил я. На этот раз девушка ответила спокойно:

– Так, ведь, вчера голландцы должны были приплыть, они иногда привозят семена Снежного Лотоса. Бабушка добавляет их в сонное зелье. Ну, а они не приплыли, я прождала до вечера, а потом пошла на постоялый двор, да вот, не дошла.– в её глазах опять мелькнули чёртики и она улыбнулась.

В «Пьяной Устрице» начинался новый день. За столиками уже сидели посетители, перед многими стояли глиняные кувшинчики и деревянные кружки. В углу, возле широкого окна, сдвинув три стола, сидела шумная компания матросов, одетых в одинаковые белые парусиновые рубахи, и зелёные кафтаны со стоячим воротником. Чёрные шляпы с прямыми полями в беспорядке лежали на столе и подоконнике. Хозяйка металась по кухне между кастрюлями и сковородками, в которых варилось, жарилось, парилось мясо и овощи.

– Аннет, похоже, это те, кого ты ждёшь – кивнул я в сторону компании моряков, спускаясь в зал.

– Слушай, мне сейчас надо закончить одно важное дело, у меня к тебе просьба есть. Ты говорила, что врачевать можешь, у меня канонир тяжело ранен, не посмотришь? – продолжил я останавливаясь на межэтажном балкончике.

– Посмотрю – пожав плечами, ответила девушка:

– А, когда?

– Да, хоть сейчас! Иди на корабль, там спросишь Френсиса, это боцман, скажешь, я прислал.

– Хорошо – просто ответила она.

Глава 12

– Итак, сударыня, я снова повторяю свой вопрос: Где ваш муж, чёрт бы его побрал! – я сидел на стуле, подпирая спиной закрытую дверь кухни и направив пистолет на застывшую хозяйку таверны.

– Ну, я , правда, не знаю – она прижала руки к груди,-

– после того, как вы вышли на улицу, он вдруг засобирался, взял свой дорожный саквояж, сказал, что ему надо срочно куда то ехать, и чуть ли не бегом покинул таверну. Поздно вечером, когда я уже зажгла фонари, появился монах.

– Монах?– удивлённо переспросил я.

– Ну, не знаю, выглядел он, как монах, в длинном плаще, капюшон накинут на голову, руки спрятаны в широких рукавах….С ним пришли ещё двое, откровенно бандитской наружности. Они быстро вытолкали нескольких посетителей на улицу. Одному, особо возмущавшемуся, разбили об голову кувшин с вином и выбросили в придорожную канаву. Этот, который, монах, спросил, в каком номере вы остановились и, и…, вы знаете, мне показалось, что у него не было лица, а из темноты под капюшоном вдруг повеяло жутким холодом. Я испугалась, мистер, я так испугалась, что до сих пор, вспоминая об этом, у меня подгибаются колени.

– Да, уж, прямо, мистика, какая то – в раздумье промычал я.

– Мне кажется, это Тамплиеры – вдруг выпалила хозяйка с широко открытыми от ужаса глазами.

– Кто?!– я в изумлении уставился на неё.

– Да! Тамплиеры! это богатая и могущественная тайная организация – зашептала она.

– Да, ладно! Будешь мне рассказывать, кто такие Тамплиеры – усмехнулся я.

Однако, кто бы это ни был, похоже настало время для повторного визита к нашему другу губернатору.

Улица встретила меня портовым шумом. Суетились грузчики, покрикивали, принимающие и отпускающие со складов грузы, приказчики. С только что пришвартовавшегося флейта, с английским флагом, сошла группа матросов и направилась в ближайшую таверну. Тут же, буквально в нескольких футах, у этого же пирса, ошвартован ободранный, с проломанным бортом, но с гордо развивающимся чёрным флагом фрегат, чья разношёрстная команда споро стаскивает на берег какие то ящики. В аванпорту, на рейде, застыли ещё несколько кораблей с разноцветными флагами и вымпелами. Вот уж поистине интернациональный порт свободной страны.

У губернаторского дома было тихо. Журчал фонтанчик, пели птицы, не было суеты присущей порту. Наоборот, во всём ощущалась гармония и блаженство. На этот раз, Томас Тью, сам вышел мне на встречу и жестом указал на плетёную беседку в тени финиковых пальм, окружённую цветущими олеандрами.

– Ну-с, молодой человек, вы принесли договор? – с ходу начал он. Я достал подписанную бумагу и с лёгким поклоном вручил губернатору. Он развернул её, пробежал глазами и кивнул:

– Замечательно. Теперь вы и ваша команда являетесь гражданами свободной страны Либерталия. В связи с этим, у меня к вам есть пара вопросов.

Его взгляд опять, как давеча, превратился в буравчик.

– Не объясните ли, дорогой капитан, несколько странных совпадений связанных с вашим появлением в Порт-Ройяле?.

Я изобразил на лице предельное внимание и полную покорность.

– Итак, во-первых – продолжил