Эледра - Нурия Перра

Она давно была мертва, а ее кровь растеклась по песку ужасным цветком, а мне было не остановиться. И лишь усилием воли, я остановила свою руку, пытаясь отдышаться. Сплюнув остатки ее крови, я, пошатываясь поднялась и бросила взгляд вверх, к ослепляющим прожекторам.

Ликующие трибуны нависали сверху, словно они видели лучшее шоу в своей жизни, но меня лишь мутило от всей картины и в особенности от крупного кадра моего лица на экране. Тряхнув крыльями, с которых слетели капли крови, я показательно медленным и ровным шагом вышла с арены, но стоило двери за моей спиной закрыться, я побежала.

Игнорируя врачей и охрану, я влетела в нашу комнату с Тамерой и после того, как меня пару раз вырвало, я села на пол в ванной прямо в одежде под холодную воду. Пульс стучал в ушах, словно удары барабанов и я никак не могла полностью вдохнуть. Как же я не скучала по паническим атакам…

– Ты в порядке? – спросила заглянувшая в комнату Тамера.

Я оторвала взгляд от стекающей крови в слив, не расслышав ни единого слова и лишь интуитивно догадавшись, ответила:

– После того, как я выбралась из братской могилы, уже ничего не страшно.

– То-то у тебя видок, словно сейчас выплюнешь свои кишки или застрелишься.

– Это слишком легко.

Тамера полностью вошла и опустилась рядом.

– Знаешь, я ведь всего несколько месяцев назад думала лишь о том, как буду защищать людей и буду их опорой, а теперь только о том, как разодрать их быстрее, чем они меня.

– Жизнь каждого из нас сполна накормит дерьмом с ложечки.

– Что-то моя тарелка чересчур огромная, – невесело усмехнулась я, выключая хвостом воду.

– Та девушка, что мечтала быть защитницей – умерла, Ангел. Ты это знаешь. Теперь ты непобедимый воин, бывшая Ма’рахакаера, чьим именем пугают ребятишек. Тебя боится даже Ник и поэтому теперь тебе нельзя проявлять слабость.

– Не быть жестоким зверем – это слабость?

Она устало вздохнула, осматривая меня, словно не знала откуда начинать чинить.

– В следующем этапе Ник будет решать жить побежденному или умереть. Или же он будет отдавать право выбора победителю, и поверь мне… Он каждый раз будет отдавать его тебе. Это проверка. И тебе нельзя проявлять милосердие. Он не должен знать, что в тебе оно еще теплится.

– Почему?

– Доверься, мне. Просто доверься, – умоляла Тамера.

– Сначала выживи, а потом уже вспомни, что такое душа и как она болит? – скептично усмехнулась я.

– Твоя душа всегда с тобой. Но сейчас ты должна доказать Нику, что в тебе не осталось эмоций. Нет привязанностей.

– О, ну если ты про Грэ, то не переживай, – отмахнулась я.

Она открыла рот, дернув руками, словно хотела возразить, но не могла.

Что-то скрываешь от меня, а Тамера? Благодаря тебе и твоим урокам я выжила не один и не два раза. Ты прокладываешь мне тропинку, делая меня куда изворотливее и опаснее… Я могу довериться тебе, но ты сама знаешь, как мое доверие хрупко.

Переменившись в лице, она встала, махнув правыми руками.

– Вставай, солдат. Нам еще нужно сделать из тебя красавицу к вечеру.

– Не смей при мне упоминать это слово, – поморщилась я.

– Что, солдат? Не нравится? Ну так поднимай свой хвост и идем.

– Для того, чтобы кого-то убивать – выглядеть красиво необязательно, – резко ответила я, вставая на дрожащие ноги.

– О нет, завтра никаких боев. Вечером у нас бал победителей, а после выходной, на который я уже построила планы, – она швырнула в меня полотенце, не оборачиваясь.

– Бал выживших, – поправила я, задаваясь сотней вопросов в голове.

Проигнорировав мой пессимизм, она ненадолго вышла, оставив вполне ясное задание – перестать выглядеть как на грани смерти.

Какое-то время я тупо стояла посреди ванны, слушая как с меня капает вода на пол и чувствуя, как медленно из меня вслед за ней вытекают остатки человека. Я перестала узнавать в себе даже Ангела, не то, что Сирену. Это был кто-то новый, незнакомый, собранный из худших осколков обеих. И этот кто-то похоже останется ходить в моей коже навсегда, вытравив их. Этот страшный симбиоз мог, ничуть не останавливаясь после отвратительно низкого убийства взять и пойти на бал. Новая тюрьма требовала этого, а ослушаться приказа этой тюрьмы – означало умереть.

Но по выдуманным великим и правдивым низменным причинам я подчинялась этим приказам.

Нормально вымывшись, я с трудом собрала короткие влажные волосы и впервые за все время достала шкатулку с косметикой, лежащую в дальнем углу.

Что же, до уровня макияжей Трисс я не дойду, но можно что-то выдумать…

Шкатулка не располагала большим разнообразием, но я нашла чем потемнее подвести глаза и переливающиеся крупные блестки, похожие на чешую. Растерев что-то похожее на уголь, я увела линию к виску и обозначила блестками скулы и ключицы. А потом снова взялась за уголь и сделала на лице что-то куда более вызывающее и куда более соответствующее новой мне.

Непроизвольно бросив взгляд ниже, я поморщилась новому количеству шрамов, что не прикрывало полотенце. Красота та еще… Интересно, есть ли на мне еще живое место?

Судя по шагам в комнату, вернулась Тамера и положила шуршащий пакет на кровать, а потом зашла в ванную, оценивая перемены.

– Тебе идет, – дружелюбно кивнула она.

– Следов, что меня ежедневно избивают не скрыть все равно, – пожала плечами я. – Так что за бал?

– Традиция. Богачи и друзья Ника, а главное его советники и приближенные хотят познакомиться с вами поближе. И там будет одна интересующая нас личность. Его зовут Генрих, и он занимается составлением пар для боев.

Генрих… А вот и второе имя. Но Лео упоминал что-то из разряда «Он не донесет. Побоится».

– Хочешь, чтобы я была мягкой и пушистой, чтобы он ставил мне соперников попроще, – констатировала я.

– Нет. Я хочу, чтобы ты просто никого не убила. Нужно создать образ. Что-то в меру холодное и жестокое, но харизматичное… Ты привлечешь много внимания и если они получат знаменитую Ма’рахакаера, еще и с изюминкой, то это значительно упростит тебе жизнь.

Я взяла сверток с кровати, из которого выглядывала черная, с синеватым отливом ткань.

– Где ты берешь эту одежду?

– Ник богат. Неприлично. Я просто кидаю запрос на необходимые вещи и их оплачивают. Мне кажется, он одобряет запросы даже не читая.

В свертке был плотно прилегающий костюм с корсетом и ромбовидным вырезом на груди. Объемные рукава на локтях переходили в кожаные перчатки на шнуровке, к которым крепился плащ с вырезом под