Большая пайка - Юлий Дубов

Секретарша Ларри попросила немного подождать, пока Ларри закончит телефонный разговор, предложила чаю и, прислушавшись к издаваемым Марком звукам, сказала:

— А я не знала, Марк Наумович, что вы любите Пугачеву.

— Какую еще Пугачеву? — рассеянно спросил Марк.

— Аллу Пугачеву. Певицу. — И секретарша негромко воспроизвела несколько строк из гремевшей в восьмидесятые годы песни «Арлекино».

Марк остолбенело уставился на секретаршу, пытаясь уловить связь между Аллой Пугачевой и военным аудитором Жеромом Шенье, потом хлопнул себя по лбу и пулей вылетел из приемной. Только теперь он осознал масштаб обрушившейся на него катастрофы. Что-то ему попадалось в газетах… примерно полгода назад… про группу жуликов, проходивших когда-то обучение в Москве, чуть ли не в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

Марк вбежал к себе в кабинет и стал лихорадочно копаться в старых подшивках. Есть! В «Известиях», несколько месяцев назад. Красноярский бизнесмен… фамилия изменена… письмо из Нигерии… шестьдесят миллионов долларов… треть ему, за услуги… приглашение прилететь в Лагос… загадочное исчезновение сразу же после прибытия… списание всех наличных денег со счета красноярской фирмы… появление оборванного бизнесмена в российском консульстве… его вылет на родину экономическим классом под заразительный хохот дипломатов… предупреждение Центрального банка Нигерии о деятельности международной группы аферистов, за которую упомянутый Центральный банк никакой ответственности не несет…

Купили!

Его размышления прервал звонок Ларри.

— Заходил, уважаемый? — поинтересовался Ларри ласковым голосом. — Извини, дорогой, что заставил ждать. Приходи, поболтаем.

Хорошее настроение Ларри всегда служило тревожным симптомом. Марк поплелся на встречу.

— Тут какая-то непонятная история… — В глазах у Ларри появлялись и исчезали желтые искорки. — Мне сейчас Платон позвонил. Сказал, что он говорил со Штойером. Что там произошло с багамским счетом? Ты в курсе?

— В курсе, — признался Марк. — Нас кинули.

— Как это — кинули? Нас?

— Помнишь, я тебе письмо показывал? — дребезжащим от стыда голосом произнес Марк. — Из Нигерии. Мы еще тогда решили, что ничем не рискуем…

— Извини, пожалуйста. — Ларри поднял вверх обе ладони. — Я что-то не очень… Говоришь, мы решили?

— Ну я решил. Короче, нас кинули.

— Ай-яй-яй! Намного?

— Примерно на сто тридцать штук.

Ларри искренне расстроился.

— А твои личные деньги там были?

— Были, — сказал Марк. — Примерно половина.

Ларри расстроился еще больше.

— Я так и думал, — удрученно проговорил он. — И Платон тоже. Так что же у тебя теперь? Совсем ноль?

— Да нет. У Штойера почти столько же лежит. В Лозанне.

— Что думаешь делать?

— Покрывать убытки, — пожал плечами Марк. — Что же еще? Я виноват. Так что Ронни может переводить лозаннские деньги в общий котел.

— Это очень не правильно, — окончательно огорчился Ларри. — Как ты можешь так говорить?! Мы же друзья. О таком варианте и речи быть не может. Знаешь, как мы сделаем? Мы эти деньги отработаем, Ты пока не трогай лозаннский счет. Пусть Ронни с ним поработает. Тут намечается офигительный бизнес — просто офигительный. Через месяц-два он все бабки отобьет. А тебе… — Ларри нагнулся и выудил откуда-то бумажный конверт, — вот я тебе дам двадцать штук. Тебе же деньги нужны. Жена, семья… Возьми, пожалуйста