Выжить. Вернуться. Отмстить - Александр Тамоников

— Кто там?

— Капитан Макаров, рота спецназа нашего полка.

Дверь открылась. Офицер увидел симпатичную, стройную, невысокую женщину с распущенными по узким плечам длинными русыми волосами, в простеньком домашнем халате. Не такой, далеко не такой еще час назад представлял себе Макаров Галину Вологодину. Поэтому смутился:

— Извините, моя жена у вас?

Женщина еще больше удивилась:

— Ваша жена? У меня?.. Нет, ее у меня нет. А… почему вы решили, что она может быть у меня?

Макаров вздохнул:

— Она сама сказала, что вечер проведет у вас. Я до девяти был занят на службе.

— Ничего не понимаю.

— Вот и я тоже ничего не понимаю. Еще раз извините.

Дождь на улице резко усилился.

Вологодина сказала:

— Пройдите в квартиру, переждите ливень. Я вас чаем напою.

Макаров вошел в прихожую. Квартира у медсестры была однокомнатной, скромной, но очень уютной. Домашней! Куда хотелось возвращаться.

Вологодина проводила капитана в комнату. Макаров было возразил:

— Может, кухней обойдемся?

Но женщина настояла:

— Ну что вы, гостя и на кухню?

— На кухне, по крайней мере, можно покурить, хотя… может быть, вы яростная противница курения?

— Курение еще никому не пошло на пользу. Но вы курите, если хотите. В комнате. Пепельницу я принесу. В квартире хоть до утра продержится мужской запах. Я уже отвыкла от него. Поймите меня правильно, я не жалуюсь, просто говорю то, что есть! Это от одиночества. Вам, смотрю, это состояние также известно, несмотря на то что женаты.

Макаров согласно кивнул:

— Известно!

Он закурил. Вологодина ушла на кухню, откуда вскоре вынесла поднос с чайником, сахарницей и чашками на блюдцах. Поставила поднос на старенький журнальный столик, рядом с креслом, где сидел Макаров. Присела напротив. Разлила по чашкам чай.

Капитан, затушив окурок, спросил:

— Извините, Галя, значит, Ирина никогда не проводила у вас вечера и ночи за гаданием?

Вологодина чуть не поперхнулась:

— За каким еще гаданием?

— Ирина говорила, что вы гадаете. Поэтому она и задерживалась у вас до утра. Якобы процесс гадания прерывать нельзя и он затягивает так, что совершенно не замечаешь, как летит время!

— Чушь какая-то! Я — и гадалка? Никогда не занималась ничем подобным. Это надо же такое придумать!

— Жене надо было как-то объяснить свое отсутствие? Вот она и нашла причину. А я, идиот, верил.

— Потому, что хотели верить.

— Вы правы. Я хотел верить в ее лживые слова. И верил.

— Да, ситуация. Врагу не пожелаешь!

Макаров поставил пустую чашку на блюдце:

— Вижу, вам тоже пришлось пережить нечто подобное?

— Да! Поэтому я сейчас одна.

— Муж загулял?

— Загулял. И делал это открыто! Ему всегда хотелось обеспеченной жизни, а сам добиться ничего не мог. Поэтому, когда подвернулся случай, он воспользовался им.

— Что за случай? Нет, если вам тяжело вспоминать прошлое, не говорите.

— Все давно перегорело, и прошлое не причиняет мне боль. А что за случай? Бывший муж оказался на вечеринке, куда его пригласил школьный товарищ. Там присутствовала дама, вдова крупного бизнесмена, убитого в девяностые годы. Женщина, к которой перешло все, чем владел покойный супруг. Ну, мой не растерялся. Приударил за вдовушкой. Та приняла ухаживания. Чуть позже Аркадий, так зовут бывшего супруга, объявил мне, что уходит к другой женщине. Лепетал что-то о необыкновенной любви, внезапно вспыхнувшей в его сердце. Он был мастером произносить красивые речи. Я сказала, что он может делать все, что хочет. Аркадий забрал вещи и ушел. Вскоре состоялся суд, и я была поражена тем, что Аркадий потребовал раздела имущества. Его интересовала квартира. А она досталась мне от умерших родителей. Но суд вынес решение разделить нажитое совместно имущество пополам. Отличную трехкомнатную квартиру пришлось разменивать. Он, как и я, получил однокомнатную. И тут же продал ее, так как жил в загородном доме новой пассии.

Макаров воскликнул:

— Подонок! Да как он посмел позариться на чужое?

— Да черт с ним! Хорошо, что у нас не было детей. Аркадий не в состоянии производить потомство. Сначала я страдала от этого, но потом, после развода, поняла, что его бесплодие уберегло меня от еще больших страданий. Вы понимаете, что я имею в виду!

— Понимаю! Но у вас все еще сложится. Уверен!

— А у вас? В семье много зависит от мужчины. Попытайтесь завтра поговорить с женой! По-хорошему, без скандала.

— Завтра меня не будет в Части!

— Послезавтра!

— Послезавтра тоже! Я убываю в командировку, и, похоже, в длительную!

— В горы?

— Какая разница, Галя?

— Но вам нельзя в таком состоянии воевать. А я уже знаю, что собой представляют командировки подразделений полка в горы. Тем более вам нельзя в нынешнем состоянии командовать людьми. Ведь от вас во многом зависит, вернутся они назад живыми или нет.

Макаров с благодарностью посмотрел в глаза Вологодиной, почувствовал, как постепенно тает лед в его сердце.

— Спасибо тебе, Галя!

Капитан непроизвольно перешел на «ты», и Галина восприняла это как должное:

— За что, Дима?

— За слова твои теплые! За то, что ты… такая! Жаль, не познакомился с тобой раньше.

— И что бы изменилось?

— Много, если не все!

— Ты ошибаешься. Ничего не изменилось бы. Во-первых, ты еще любишь Ирину, во-вторых, я просто не подпустила бы тебя к себе, не желая стать разлучницей.

— Ты говоришь, что я люблю Ирину? А мне кажется, любви уже нет, осталась обида да еще, пожалуй, чувство невосприятия предательства, измены.

— Вот именно, что кажется. Ты сильно привязан к супруге. И простишь ей все, лишь бы она стала прежней, той, которую ты полюбил.

— Нет, Галь. Я уже не смогу жить с ней. Даже потому, что никогда и никому не прощал предательства. Такой уж у меня характер. Да и думать мне больше следует о дочери. Ирине дочь стала безразлична, словно не она рожала ее.

Галина спросила:

— А что с дочерью, если не секрет?

— Для тебя не секрет. Она инвалид. Передвигаться может только на коляске.

— А где же она живет?

— В Рязани, у моей матери!

— И ничего нельзя сделать?

— Врачи говорят, можно, пока еще можно, но для операции нужны большие деньги. Я найду их, чего бы мне это ни стоило. Вот вернусь из командировки и найду! Нет ситуации, из которой не было бы выхода.