Контуженый - Сергей Павлович Бакшеев

«Зачем тратиться на отдых, лучше люстру купим – хрустальную! Твоим детям достанется», – убеждала мама.

Ее воспитание сводилось к вопросам. «Сынок, ты поел? Что получил? Уроки сделал?» Я кивал и спешил во двор в дружную компанию, где заводилой был Денис Шмелев. Так мы и сдружились: Кит, Чех и Шмель.

Около восьми вечера вслед за мамой я покидаю квартиру с кредитным договором. Во дворе встречаю Машу Соболеву. Ее озабоченное лицо прорезает улыбка.

– Никита, как прошла операция? Рука в порядке?

– До свадьбы заживет, – отвечаю банальной фразой.

Маша смущается, видит в моей руке документы в файле и меняет тему:

– Ты куда?

– С «Быстрокредитом» разобраться.

– Так они работают до восьми.

– Точно?

– Да. Я с работы отпрашивалась, чтобы к ним успеть.

Я не слушаю ее, иду быстрее. Какого черта встреча назначена после восьми? Мне пудрят мозги? С мозгами у меня беда, но это Рацкому с женой обманщицей не поможет.

Главный вход кредитной конторы закрыт, внутри темно. Обманули!

Из-за угла выглядывает менеджер Ольга Рацкая и машет рукой:

– Сюда. Через служебный вход войдем. Олег вас ждет.

Я успокаиваюсь и огибаю здание. Здесь темно. Ольга показывает путь, я смотрю под ноги.

И вдруг из-за куста бросается тень – взмах палкой и удар по голове. Я успеваю отклониться, и удар приходится вскользь – задевает голову и правое плечо. Но мне с больной головой и этого достаточно. Я падаю. В груди пожар, в глазах черная муть, правая рука немеет.

Сквозь ватный туман доносится голос Ольги Рацкой, подзуживающей мужа:

– У Контуженого с башкой проблемы. Вмажь ему еще, и он всё забудет.

Рацкий переминается, готовится к новому удару. Я проверяю правую руку. Пальцы шевелятся, рука двигается. Выдергиваю пистолет и палю не глядя.

Звучит один выстрел и мой хриплый голос:

– Стоять! Следующий на поражение.

В глазах чуть проясняется. Две мутные фигуры замирают.

Сзади торопливые шаги и испуганный голос Маши:

– Немедленно прекратите! Я вызвала полицию!

Я с трудом приподнимаюсь на колени. Башка гудит, сломанные ребра ноют. Правая ключица, к счастью, цела. Маша помогает мне подняться, потом поддерживает, чтобы меня не шатало.

Оружие меня спасло, спасибо Григу. Но главное дело не сделано.

Я вырываюсь из рук Маши и отчитываю ее:

– На кой нам полиция! Я бы сам разобрался.

Слышен звук полицейской сирены. Маша мечется, словно хозяйка перед приходом гостей, и волнуется больше всех:

– Уже едут.

Звук сирены приближается. Какой же противный гудок, мозги сверлит. Я закрываю глаза, тру лоб и виски – вырубите этот вой!

У Олега Рацкого хозяина «Быстрокредита» первый шок проходит. Он куда-то забросил палку и подбадривает себя:

– У меня все по закону. Есть подписанный договор. Полиция разберется.

Нас освещают фары патрульной машины. Выходят двое полицейских, оба с укороченными автоматами. Встают по разные стороны машины за раскрытыми дверцами. Грамотно. После начала спецоперации в Донбассе местная полиция на чеку.

– Никому не двигаться! Руки держать перед собой на виду! – командует полицейский.

– Что случилось? – спрашивает второй. Его голос мне кажется знакомым.

В голове словно ворочаются камни. Я выплевываю их в виде слов:

– Мою мать… эти гады… обманули… с кредитом.

– Он хотел нас убить! – визгливо пищит Ольга Рацкая. – Он стрелял!

Я замечаю, что Маши нет. Сбежала, а могла бы свидетельствовать в мою пользу. Это вынужденная оборона. Шарю взглядом по земле, вижу файл с кредитным договором, а выпавший пистолет исчез. До ушибленной головы постепенно доходит, куда делось оружие.

Ай, да Маша! Какая же она умница.

– Документы! – требует патрульный.

Паспорт я еще не восстановил. Полицейский смотрит мою справку о ранении.

– Никита Данилин? С фронта вернулся.

Я узнаю сержанта Костю Воинова с нашей улицы. Успокаиваюсь и даже шучу:

– Вместо фронта придумали линию боевого соприкосновения. Там, вроде как не война, а спецоперация.

– Ага, с самолетами и крылатыми ракетами. – Костя вдруг оправдывается: – Я тоже хотел добровольцем, но жинка с дитем не пускает. Как там на самом деле?

– Адресок подскажу. Поезжай, сам узнаешь.

Напарник Воинова встревает с вопросом:

– Пакуем и оформляем?

Костя настроен миролюбиво:

– Я Никиту знаю, он минометчик с Донбасса. – Трясет справкой: – Черепномозговая, переломы, контузия. С такого взятки гладки.

– Он в нас стрелял! – возмущается Рацкий.

– Ага, из пальца, – ворчу я.

– Из пистолета! Обыщите его.

Напарник Воинова меня ощупывает. Мне даже щекотно.

– Подумаешь, громко пукнул. У тебя глюки, Рацкий.

Полицейский обнаруживает у меня таблетки. Я перехватываю упаковку.

– Спасибо, брат, вовремя. Рацкий, хочешь таблетку от головы?

– Он чокнутый!

– Контуженый, – подтверждаю я и с трудом проглатываю таблетку.

Воинов тихо, но внятно предупреждает семью ростовщиков:

– На вас полно жалоб, господа Рацкие. Не зарывайтесь!

– Мы по закону, – мямлит Ольга.

– К черту такие законы. Давайте сделаем по-людски, – предлагаю я.

– Это как? – недоумевает Рацкий.

– Деньги я верну. Я, а не мать! Переоформим договор на меня с нормальным процентом.

– Что скажете, денежные вампиры? По мне, так норм, – кивает Воинов. В его руке в такт хозяину «кивает» автомат.

Перепуганная Ольга убеждает мужа согласиться.

Костя Воинов провожает меня до конторы и оправдывается:

– Я же Воинов! Должен не посрамить честь фамилии. Но у меня баба с прицепом.

– Сын?

– Пацан!

– Ступай к бабе и заделай еще одного. Расти новых воинов, Воинов.

Сержант со счастливой улыбкой пожимает мне руку:

– Никита, ты обращайся, если что.

В конторе недовольная Ольга строчит новый текст кредитного договора. Теперь я должен «Быстрокредиту» миллион рублей. Залог на квартиру аннулируется. Проценты в рамках закона.

Одной рукой рвать два экземпляра старого договора неудобно. Мы выходим на улицу. Олег Рацкий чиркает зажигалкой, я держу в руке горящий документ, пока не обжигает пальцы.

– Без обид? – спрашивает Рацкий и протягивает руку.

Я отворачиваюсь и ухожу молча. В мирной жизни все сложнее, чем на войне. Может, снова туда, где проще?

14

Знакомый кубанский хутор, знакомый мост через ручей, знакомые ворота бывшего пионерлагеря с обветшавшими буквами вновь актуального девиза: «Будь готов – всегда готов»! Я подхожу к учебному центру ЧВК. Здесь всё, как полгода назад, только листва пожухла и опадает.

Демонстрирую дежурному на воротах жетон «Группы Вагнера»:

– Я к Чапаю.

Меня пропускают. Чапая я нахожу на учебном полигоне в зоне с окопами.

Он эмоционально втолковывает новобранцам азбуку боевых действий:

– На войне, хлопцы, много страшного, и первое с чем вы столкнетесь – артобстрел. Если рядом окоп – укрывайтесь. Если вы на открытой местности, вам захочется убежать. И что тогда? Отвечу военной