Настоящий полковник - Андрей Ильин

Полковник Зубанов сделал упор на профилактике возможных покушений, обеспечиваемых широко поставленной оперативной работой. Знал бы полковник, какую он яму копает. В первую очередь себе копает. Знал бы — поберегся.

А впрочем, ведь знал! Не мог не знать! Информация в больших количествах, она всегда опасна. Как обоюдоострый меч. Как граната с вырванной чекой. Казалось бы, дернул кольцо, чтобы наказать виновных, а осколки, разлетаясь во все стороны, в первую очередь попали в тебя. Как информация, которая тоже не выбирает.

Так что пусть не говорит потом полковник, что не догадывался о последствиях творимых им поступков. Что не знал, как опасно тревожить пчелиный улей. Все он знал! Обо всем догадывался! Просто вовремя остановиться не смог. Заигрался полковник в абсолютную, без оглядки на вышестоящих генералов, власть.

И тем на собственную шею проблем наскреб…

— Ну что? Что ты там еще узнал насчет моих недругов? — спросил Иван Степанович Боровицкий. — Кто там под меня новый копает?

— Новых нет. Одни старые. Да и копают пока не очень чтобы активно.

— Но все-таки копают?

— Не без этого.

— Где?

— Более и активней всего под Северный рынок. Собираются перехватить грузопоток, чтобы перенаправить большую часть его на Восточный оптовый.

— Кто — можешь не говорить. Здесь и так понятно, откуда и чьи уши растут. Интересно только, как собираются перенаправить? Это же не река, чтобы ее запрудой вспять поворотить. Не знаешь ничего по этому поводу?

— Кое-что знаю. Вернее, почти все знаю. Для начала они сбавят цены за аренду, весы и прочее на Восточном, предложат дополнительные услуги, развернут рекламу. Ну а если не поможет…

— Конечно, не поможет. Мы тоже сбавим и предоставим. Еще больше, чем они, сбавим и больше предоставим…

Не выйдет у них ничего. А если не выйдет, то что?

Что они тогда предпримут?

— Если не помогут чисто экономические меры, они предполагают шугнуть продавцов.

— Как?

— Как обычно — испортят кому-нибудь партию товара, попротыкают колеса грузовиков, пару палаток сожгут, изобьют кто под руку подвернется. В худшем случае…

— Еще и в худшем… Что в худшем? Убьют кого-нибудь?

— Нет. Отравят пару десятков покупателей и распустят слух по городу о продаже недоброкачественных продуктов.

— Вот гниды, что удумали!

— Что удумали, то удумали.

— Откуда все знаешь?

— Из конфиденциальных источников.

— Из каких?

— Я же говорю — конфиденциальных.

— Осведомители, значит… Фамилии, конечно, не скажешь?

— Не скажу. Я свои источники не раскрываю.

— Даже мне?

— Кому бы то ни было.

Иван Степанович слегка дернулся. Не привык он, чтобы ему отказывали в просьбах. Тем более подчиненные.

— Осведомителя должен знать только один человек. И осведомитель знать одного. В этой цепочке может быть только два человека.

— А оплачивать их услуги третий? То есть я.

— То есть вы.

— Хорошее дело! Я за свои деньги не могу узнать того, что хочу. И даже не могу узнать, сколько ты им за их услуги платишь, потому что ведомостей нет.

Ну ничего не могу узнать!

— Не можете. Вышестоящий начальник не должен знать фамилии осведомителя. Только кличку, — объяснил элементарные правила оперативной работы Зубанов.

— Почему не может?

— Начальники часто меняются. И уходят в отставку.

— Я тот начальник, который не может смениться. И не может уйти в отставку!

— Все равно. Правила должны быть едины для всех!

— Кремень ты, полковник.

— На том стоим.

— Что еще?

— Существенного ничего. Ничего, с чем бы я не мог справиться своими силами.

— А как твои бывшие… Заикины?

— Затихли братья. Как и все остальные.

— Затихли, говоришь? Что-то я в эту тишину не очень верю. Затишье, оно перед бурей бывает.

— Буря будет. Как не быть. Но не сейчас. Позже.

— Откуда знаешь?

— Знать — не знаю. А тенденцию просматриваю. Очень отчетливую тенденцию.

— Куда ползем?

— К войне ползем. И переделу мира. В общем, ситуация как перед Первой мировой войной. До выстрела в Сараеве.

— Думаешь, будет выстрел?

— Обязательно будет. Когда ситуация вызревает — стрелки непременно находятся.

— Что делить будем? Войной.

— Сферы влияния.

— Это я без тебя знаю. Меня интересует, что конкретно делить? Чтобы пораньше встать и к пирогу первым поспеть.

— В первую очередь транспорт.

— Почему именно транспорт?

— Исходя из сложившихся климатогеографических и экономических условий региона.

— Ну-ка поясни.

— Восемьдесят процентов сырья завозится в регион извне. То есть из других регионов и из-за границы. Транспортом завозится. В первую очередь железнодорожным.

— А почему не другим?

— Другого практически нет. Аэропорт маленький, взлетно-посадочных полос всего две. И те — ни к черту. Большие «грузовики» на них не посадить. Они просто-напросто бетон покрошат.

Остаются автомобили. Но их в расчет можно тоже не принимать. Дороги плохие, узкие, без развязок. Двум большегрузам нормально не разминуться. Серьезный грузопоток по ним не пропустишь. Пупок надорвешь.

— Значит, говоришь, остается только железка?

— Только. Тот, кто будет держать железку, будет держать за кадык всю торговлю. Потому что хочешь — не хочешь, а товар надо привозить. Всем надо!

Тот, кто подгребет под себя транспорт, будет назначать цены. Будет заказывать музыку.

— Красиво мыслишь, полковник! — восхитился Хозяин. — Я этот ребус два года решал, все никак решить не мог. А ты без году неделя пришел и разом все просчитал. Молодец!

Зубанов не выразил бурной радости по поводу высокой оценки его умственных способностей. Не было ничего сверхъестественного в этом, как выразился Хозяин, ребусе. На работе, на прежней работе, на настоящей работе, полковнику приходилось каждый день такие задачки решать. И не чета таким.

— Добро, полковник, — сказал Иван Степанович. — Раз ты такой умный, поедешь со мной завтра на одну встречу.

— Сколько охраны брать?

— Нисколько не брать. Туда, куда мы поедем, охрану не допускают. За порогом оставляют. Мне завтра тебя одного довольно будет. Да и ты не столько телохранителем, сколько консультантом поедешь. Слишком ты умный, чтобы просто пистолетом размахивать. Пора тебя к более серьезным делам приспосабливать.