Дада - Михаил Серегин

Все закончилось, наверное, через час. Она была просто в дерьме с ног до головы. Вся в дерьме.

Прежде чем уснуть, Сережа очень доверительно посоветовал ей молчать, иначе смерть. Не имея сил плакать, она выбежала из дома и уже на улице натянула на себя платьице.

Куда идти посреди ночи, стоя на окраине зажиточного поселка?

Она посмотрела по сторонам. Где-то в паре километров отсюда ходит трамвай. Но когда они начнут ходить, и куда идти?

Постояв немного, Дарья решила постучать к соседу. Дед ей не очень понравился, но он вроде не такая сволочь, как эти…

Она четко понимала, что если не окажется сейчас в безопасном месте, то может лишиться психического здоровья.

За физическое у нее страха не было. Кровь не шла, хотя низ живота и болел. Ей просто нужен отдых и покой. Дней через десять она снова будет в порядке. Ужасно хотелось поплакаться. Мать была сто раз права, когда отговаривала ее от общения с богатенькими, хотя, с другой стороны, она не отрицала, что ее дочке нужна сильная половина и, желательно, состоятельная.

Если бы с ней был кто-нибудь. Но кого они боятся? Они живут по волчьим законам, им на все наплевать. Она все расскажет сейчас этому старику, он должен помочь. Дал же он машину и шофера. Он добрый.

Внутри двора, около самого дома тускло горел один фонарь. Его света хватало лишь на то, чтобы раскрыть очертания предметов, и не более. Она постояла немного. Никакого движения в саду заметно не было.

Как и днем, калитка оказалась не заперта. Она вошла. Как только Дарья сделала это, на дорожке появился человек в камуфляже с кобурой на ремне.

– Что вы хотите? – негромко спросил он. Ночь была тихой, и его слова можно было разобрать на большом расстоянии.

– Мне надо увидеть хозяина, такого высокого старика с черными глазами.

– Сейчас четвертый час утра, – охранник подошел к ней и осветил лицо фонариком. – Боюсь, я не смогу выполнить то, о чем вы просите.

Она зажмурилась.

– Он давал мне сегодня машину, чтобы я съездила в город и купила себе что-нибудь.

Широкоплечий мужчина, чье лицо она не могла рассмотреть подробно, задумался.

– Мне нужна помощь, я могу хотя бы посидеть у вас до утра?

– Что случилось?

– Извините, я не хочу говорить. Можно мне где-нибудь посидеть?

Вид у нее был, наверное, очень жалкий, потому как охранник согласился:

– Можете дождаться утра в хозблоке, в подвале, там топчан, на нем спит мой сменщик, но я думаю, места хватит обоим.

– Я не лягу рядом с мужчиной.

Он поспешил исправиться.

– Тогда посидите на стуле. Будить напарника я не буду.

На том и порешили.

Хозяин дома возник в подвале в шесть утра. Дарья растянулась на столе и дремала. Старик был в дорогом длинном халате и мягких тапочках.

Она проснулась, когда он довольно громко поинтересовался у охранника:

– В котором часу она вошла к нам?

– В три сорок две.

Он подошел к девушке. Она подняла голову и села, протирая глаза.

– Что с вами случилось? – взяв стул, он сел напротив.

– Меня изнасиловали, – сказав правду, она отвела взгляд в сторону.

Старик вздохнул и приказал вызвать сюда личного врача.

Когда Дарья осталась наедине с добрым дядей, она позволила себе уже в который раз зареветь.

– Это Сережа, да?

Она закивала головой, размазывая слезы.

– Какой скот. Мы их накажем, девочка. Мне уже давно не нравится поведение моего соседа. Зря я вообще разрешил ему здесь строиться. Он показался мне неплохим парнем.

Она перестала скулить и дерзко взглянула на него.

– Не надо ничего делать, а то я теперь и вам буду должна что-нибудь.

– Успокойся, – он взял ее руку, – мне ничего не нужно, у меня все есть.

– Я уже поверила одному. Этот Сережа, скотина, тоже из вашего круга.

– Успокойся, он из низов. Скажи лучше, как тебя зовут?

– Да?! Если он из низов, тогда я, по-вашему, вообще из дерьма! Спасибо, что приютили, – она вскочила, но он успел схватить ее за руку и сжал предплечье так, что захотелось завыть от боли.

– Сядь, дочка, и перестань оскорблять старика.

Она обмякла и опустилась на стул.

– Даша.

– Вячеслав Вениаминович.

* * *

Дочь предстала перед матерью в потертых джинсах, футболке с изображением группы «Деф леппард» и кроссовках на босу ногу.

– Ба! – воскликнула от неожиданности Нина Ивановна.

Дарья вошла.

– А я вот уже на работу опаздываю. Что это у тебя за наряд?

– Мама, я так устала, можно я посплю, а вечером все расскажу…

– С тобой все в порядке? – мать погладила дочь по голове.

– Абсолютно, я просто устала.

– Я не могу сейчас с тобой толком поговорить. Ты только скажи мне, что случилось?

– Гриша попал в больницу.

Нина Ивановна перестала обуваться и, оставшись в одной туфле, пристально посмотрела на чадо:

– Напился поди.

– Точно, – Дарья прошла на кухню и напилась прямо из-под крана. – Со мной все нормально, не волнуйся.

Мать глубоко вздохнула.

– В конечном счете, дочка, тебе решать, но я бы на твоем месте перестала встречаться с этим Гришей.

– А я уже. Одной мне там делать нечего.

– Постой, а где же вещи?

– Вещей нет. Он выдал мне компенсацию, – покопавшись в джинсах, она вытащила примерный эквивалент утерянного.

Мать схватила деньги и, пересчитав наличность, которой было все же больше, нежели стоили утерянные, по словам Дарьи, тряпки, осталась довольной. Потом нагнала на себя серьезности и твердо заявила:

– Хватит общаться с богатенькими, это до добра не доведет.

– Ты же вроде не против денег?

– Перестань переговариваться.

Девушке потребовалось приложить немалые усилия, чтобы не впасть в истерику. Лишь когда дверь за матерью захлопнулась, она принялась реветь.

«Какая я дура, – думала она, стоя под душем. – Зачем причалила к берегу, ведь видела, что там трое парней».

* * *

Никитин вошел в дом в сопровождении двоих вооруженных охранников. Он быстро поднялся на второй этаж и вошел в спальню.

Все четверо насильников спали крепким пьяным сном.