Дада - Михаил Серегин

– Ну-ка, поднимите их, – приказал он своим людям.

Два крепыша стали поставленными ударами бить скотов по головам. Они работали так усердно, что Евгений Викторович попросил их действовать чуть поспокойнее.

Очень скоро вся четверка с окровавленными мордами стояла вдоль стенки и утиралась, изредка выплевывая ругательства.

– Вы уже по-тихому бабу взять не можете! – начал Никитин. – Лучше бы пришили эту сучку!

Ни Сергей, ни кто-либо еще не могли понять, в чем дело.

– Она будет молчать, – очухался Санек, вытирая кровь, текущую из разбитой губы.

– Да пошел ты… мальчик! – Никитин вскочил со своего места и схватил за подбородок своего в недавнем прошлом личного водителя. – Кому ты тут сейчас начинаешь вешать? Ты знаешь, сука, что за ваш дебош я должен отдать сто тысяч зелени, иначе мне не прожить больше суток?

Информация к размышлению была предоставлена. Теперь все четверо очень ясно вообразили себе, почему у каждого из охранников Никитина по стволу.

– Я могу вас сейчас всех перестрелять, как крыс на помойке, но тогда никто не возместит мне потери. Ты, Сережа, перепишешь на меня свой дом, остальные останутся без содержания на год. И не дай бог вам за это время прикоснуться к бутылке. Ничего крепче чая отныне вам пить нельзя, – шеф поднялся. – И найдите девушку, извинитесь, подарите букет цветов, денег, в общем, компенсируйте ущерб, а то старый пердун-сосед рассердится так сильно, что разорвет меня на куски. Девка поди приглянулась ему.

Сергей сразу сообразил, кому решила пожаловаться Дада. Он очень быстро трезвел, и никаких светлых мыслей в его черепе не наблюдалось.

* * *

– Как же так получилось? – мать села подле дочери на край кровати.

– Что, мама? – Дарья открыла глаза и повернулась на бок, подложив под голову руку.

– Как же Гриша напился до того, что попал в больницу?

– Он просто выпил и решил понырять, я не смогла его остановить. Нырнул, сильно ударился головой, – она уже не хотела отказываться от версии пьянства. Меньше вопросов – спокойней живется. Мать сама для себя придумала версию, пусть ею и упивается. Дарья чувствовала, что она далеко не в порядке. Если мать узнает, что ее практически не было на турбазе или, того хуже, что ее изнасиловали, будет скандал и истерика. Тогда ей придется всякий раз, попадаясь ей на глаза, вспоминать о том, что случилось.

Вячеслав Вениаминович был любезен и отыскал подходящую машину, дал шофера, чтобы доехать до дому. Богатый, пусть и не очень симпатичный дед.

Он обещал наказать их, но она в это не могла поверить. Помочь незнакомому человеку – одно, а начать мстить за него – совсем другое.

– Дочка, я прошу тебя, не связывайся ты с ним.

– Хорошо, – Дарья отвернулась, чтобы мать не видела слез.

– Ответь мне на последний вопрос: что это у тебя за одежда? И как вообще получилось, что ты приехала не в своем?

Дарья задумалась, подыскивая, что бы соврать.

– Дело было вечером, сидели на другом конце турбазы, а на мне ничего не было, кроме купальника, его подружка дала. Потом Гриша нырнул…

– Ты пила?

Дочь снова повернулась к ней и заявила серьезно:

– Совсем немного, пару рюмок.

– Водки?! – мать так бы и села, если бы не сидела уже.

– Мне уже двадцать.

– Запомни, деточка, женщина не должна пить, ты, я надеюсь, хочешь рано или поздно завести детей, здоровых детей?..

– Хочу, мама. Я больше не буду, – Дарья не очень-то верила в то, что говорила.

* * *

Прошла неделя. Она спала по двенадцать, а то и по четырнадцать часов в сутки. Где-то на третий день после изнасилования Дарья уже вышла на улицу. Деньги, которые она считала честно заработанными своим телом, жгли карман. Помимо того, что она отдала матери, у нее осталось достаточно. Хватит на косметику, чулки, бижутерию. Наверное, почти целый год не придется трясти бедную маму.

Результат трехчасовой прогулки по магазинам уместился в небольшой новенькой кожаной сумочке, которую Дарья позволила себе приобрести.

Следующим на повестке дня шел пункт о возможном приобретении венерических заболеваний. Эти ребятки, по глубокому убеждению Дарьи, просто не могли принадлежать к числу чистоплотных. Кроме того, она уже настраивала себя на возможное прерывание беременности. Хлопцы не только натешились над ней, но еще и справно накачали спермой. По дням получалось, что у нее есть все шансы стать мамой. Запоздалая профилактика вряд ли принесла какую-нибудь пользу.

Шатаясь по квартире из угла в угол, она день за днем ждала проявления какой-нибудь заразы. Потом ее стали мучить мысли о возможности заразиться СПИДом. Инкубационный период у этой бяки полгода. На ранней стадии не обнаруживается. Заражение означало медленную смерть или, в лучшем случае, пожизненную изоляцию. Она не сможет никого полюбить после этого.

Встав пораньше, Дарья соврала, что они с подругами едут на городской пляж, а сама отправилась сдавать кровь на серологический анализ.

«Только бы обошлось без дерьма», – моральный пресс давил ее все эти дни, и расслабление наступало лишь во время сна, да и то когда примешь втайне от матери «радедорм». Иначе – кошмары: постоянно от кого-то бежишь, чем быстрее шевелишь ногами, тем ближе насильник. Пару раз проснувшись в холодном поту, она решила покончить с этим и запаслась снотворным.

Разделавшись с анализами, она с надеждой в сердце пошла домой.

Когда увидела черную «Волгу», ее затрясло. Ощущение надвигающейся беды отталкивало ее прочь, не позволяя входить в подъезд. Она не помнила номера той машины, на которой Коля возил ее за покупками, но была уверена, что это та же самая. Да и у кого может быть такой блатной номер: М-001-ОЕ.

Неужели дедушка вспомнил о ней? Она не хотела его видеть. Эти люди ничего не делали просто так, не помогали, не давали в долг, не произносили слов. Дарья поняла это почти сразу же. Если у нее нет шанса отступить, то единственный выход – вести себя точно так же: требовать вознаграждение или компенсацию всякий раз, когда кто-то из тех, кто имеет деньги, просто попросит взглянуть на него.

Когда Коля вывалился из подъезда ей навстречу, она была уже готова к разговору.

– Привет, Дарья, – поздоровался он. – Вячеслав Вениаминович хочет тебя видеть. Скажу по секрету, он скучает.

Дарья жеманно надула губки.

– Я устала.

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул ей.

– Возьми и постарайся быть готовой к семи вечера. Я подъеду за тобой.

Тон его был вежливым, но перечить водителю, когда он это все произносил, у нее и в мыслях не было.

Перед глазами сразу всплыл вид роскошной виллы. Ухоженный сад, вежливая охрана, гостеприимный хозяин. Она, по сути, не была внутри жилого помещения, но даже в гараже и подсобке веяло достатком. Какая молоденькая девочка откажется от старого богатого ухажера? Ей почему-то сразу стало как-то легко, свободно. Она снова захотела пройтись по магазинам и купить себе что-нибудь.