Бои без правил - Александр Белов

В физкультурном диспансере было многолюдно и шумно – здесьпроводился плановый медосмотр. Коридоры старого тесного здания были заполненымолодыми людьми атлетичного вида – борцами, боксерами, штангистами и пловцами.

Такое огромное количество прямо-таки пышущих здоровьемпарней здесь, в стенах медицинского учреждения, выглядело довольно странным инеуместным. Наверное, так же несуразно выглядела бы на старте марафонскогозабега толпа бабулек с палками и авоськами.

Большинство спортсменов относилось к этому мероприятию как кпустой формальности, а посему и вели себя соответствующе – балагурили,смеялись, заигрывали с проходящими по коридорам хорошенькими медичками…

– Филатов! – позвал, выглянув из кабинета, врач с наголообритым черепом.

Фил зашел в кабинет и плотно прикрыл за собою дверь. Здесьбыло неожиданно тихо и даже, из-за опущенных штор, сумеречно.

– Здравствуйте, – кивнул он доктору и сразу прошел к креслуэнцефалографа.

Эта процедура была ему давно привычна, вот толькобритоголовый врач был ему совсем не знаком. «Новенький, должно быть», – подумалФил.

– Будь и ты здоров, молодец! – сверкнув золотыми зубами,улыбнулся доктор. – Ну, присаживайся…

Фил уселся в широкое кресло, и врач нацепил на его голову резиновыйобруч с пучком проводов, тянущихся к ящику энцефалографа. Бритоголовый докторнажал на кнопку, прибор, негромко загудев, выдал широкую бумажную ленту,покрытую змейками энцефалограмм.

Нацепив на нос очки, врач принялся изучать результаты исследований,на глазах мрачнея.

– Та-а-ак… Именно этого я и боялся, – озабоченно пробормоталон, снимая с головы пациента обруч с датчиками.

Филу стало не по себе.

– Что-то не так? – встревоженно спросил он.

– Как посмотреть… – неопределенно двинул плечом доктор ишагнув к Филу, оттянул его нижнее веко. – Головные боли часто беспокоят?

– Только когда перепью, – он попытался отшутиться, но врач ине думал улыбаться. Филу пришлось пояснить: – Вообще-то это шутка – я не пью,совсем.

– Это ты своему тренеру расскажешь… Сколько лет занимаешься?

– Давно, лет десять – это точно.

– Ты же камээс? – доктор задавал вопросы, не отрывая глаз отбумаг пациента.

– Там запись старая, я весной мастера получил, – Фил ткнулпальцем в значок на лацкане пиджака.

– Молодец, – врач отложил в сторону медицинскую книжку, снялочки и в задумчивости потер переносицу.

Фил молчал, с тревогой ожидая продолжения разговора.

– Ну что я тебе могу сказать, Филатов… Не ты первый, умногих к этому времени в коре головного мозга происходят изменения. К сожалению– необратимые.

– Это что значит? – растерянно улыбнулся Фил.

– Это значит, парень, что с боксом тебе придется завязывать.В противном случае последствия могут быть самыми печальными… – доктор положилна плечо оторопевшего парня руку и заглянул ему в глаза. – Тебя сколько поголове долбили, а? То-то! А в результате – множественные микроскопическиекровоизлияния и… Короче, продолжишь выступать – станешь как Мохаммед Али.Видел, как он в Лос-Анджелесе олимпийский огонь нес? Болезнь Паркинсона – это,брат, не шутка, ясно?

– Да при чем здесь Мохаммед Али? – подскочил с кресла Фил. –Доктор, вы на меня посмотрите – я же здоров как бык! Да я головой могу стеныломать!

– Только не у меня в кабинете. Ладно, что я тебя как маленькогоуговариваю? – поморщился врач. – В общем, так: я отправлю свое официальноезаключение в твое общество, а там пусть решают – что с тобой делать!

– Да пиши куда хочешь! – вдруг сорвался Фил.

Чертыхаясь про себя, он пулей выскочил из кабинета.

– Ну и дурак!.. – доктор, покачав головой, скомкал егоэнцефалограмму и с досадой швырнул её в урну.

В коридоре Фил быстро остыл. Ему было ясно: если в обществопоступит бумага из диспансера – все, это конец. Его спишут в два счета, иникакие уговоры там не помогут. Если что-то и можно было сделать, то толькоздесь, в диспансере. Лишь этот бритоголовый док мог решить его судьбу. Нет,надо было во что бы то ни стало попытаться с ним договориться!

Фил развернулся и снова открыл дверь кабинета.

– Доктор, так что – вариантов вообще никаких? –примирительным тоном спросил он. – Неужели ничего нельзя сделать?..

– Зайди-ка, – кивнул врач.

Он встал из-за стола, подошел к Филу и плотно прикрыл за нимдверь.

– Ты вот что, Филатов, ты духом-то не падай, – ободрительноулыбнулся он. – Можно ведь не только на ринге выступать, как ты считаешь?

– Ну, наверно… – не понял тот.

– Я вижу, парень ты хороший, жалко, если вот так пропадешь.Поверь, я многих спортсменов знал… Некоторые чемпионами были, а теперь по пивнухампасутся, – бритоголовый доктор говорил мягко, участливо и убедительно. – Нотебе, Валера, если хочешь, я мог бы помочь. Правда, с одним условием – чтобывсе осталось строго между нами…

– А это смотря о чем говорить будем.

– Договоримся!.. – сверкнул золотыми зубами врач и дружескипохлопал Фила по плечу. – Ты что-нибудь слышал об экстремальных боях?..

Они долго беседовали за закрытыми дверями – очередь вкоридоре уже начала роптать. Наконец Фил вышел из кабинета, сжимая в рукебумажку с адресом. В дверь тут же сунулась чья-то нетерпеливая голова.

– Можно?..

– Минутку, – врач затворил дверь и снял трубку телефона.