Шах и мат - Георгий Олежанский

Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ, сентябрь 2007 года

В предрассветные часы маленький городок Маклин, удачно расположенный вдоль реки Потомак и соседствующий по ту сторону с национальным парком Грейт Фолс, а по эту окруженный такими же небольшими городками, казался прекрасным. Первые солнечные лучи, разлетаясь тысячей разноцветных огоньков, начинали свое движение в отражениях черепичных крыш небольших коттеджных домиков и заканчивали в спокойной водной ряби мирно текущей реки.

Легкие порывы теплого ветра нежно, словно прикосновение младенца, шевелили кроны деревьев и небольших кустарников, аккуратной посадкой протянувшихся по всему городу. Перебирая листок за листком, ветер неспешно двигался по пролегшей через весь Маклин дороге Чейн-бридж-роуд и дарил ласковые порывы свежести тем, кто по каким-либо причинам оказался в эти утренние часы в пути.

Именно такие моменты в жизни все больше ценил он последние несколько лет.

Черный Форд-Мондео с тонированными стеклами, свернувший с основной дороги и проехавший еще несколько миль по гравию, подкатил к контрольно-пропускному пункту без каких-либо опознавательных знаков и остановился прямо перед опущенным шлагбаумом. Навстречу машине вышел молодой человек в камуфляжной форме.

— Ваш пропуск, сэр?

Стекло со стороны водителя опустилось наполовину. Сидевший за рулем уже довольно немолодой мужчина, одетый в черный костюм, показал пропуск — обычную проксимити карту, на лицевой стороне которой отчетливо читалась буква «П», расположенная на фоне американского герба.

— Проезжайте, сэр.

Мужчина закрыл окно и медленно направил машину в сторону многоэтажного серого с бежевым здания, в котором вот уже более полувека располагалась самая секретная организация Соединенных Штатов — Центральное разведывательное управление.

* * *

Взяв желтую лейку с изображением Дональда Дака, он заботливо полил небольшое лимонное дерево, что стояло в кабинете у огромного окна. Выудив из нижнего ящика рабочего стола секатор, он ласково, как влюбленный юноша, ласкающий девушку, отсекал пожухлые листочки, бросая их в стоявшее рядом с рабочим столом мусорное ведро.

Человека звали Джонатан Питерс, и вот уже семь лет он возглавлял ЦРУ.

Раздался щелчок интеркома, и мелодичный голос секретарши оповестил:

— Пришел Джек Ричард, сэр.

Питерс отрезал последний пожухлый листок, убрал секатор обратно в нижний выдвижной ящик стола и, машинально потерев друг о друга ладони, нажал кнопку интеркома:

— Маргарет, пропустите, пожалуйста. Я жду его.

Через мгновение дверь кабинета Питерса отворилась, и на пороге появился невысокий мужчина, склонный к полноте, одетый в серый в мелкую клетку костюм, рукава которого украшали кожаные вставки. Он быстро подошел к столу Питерса и положил на него папку.

— Здравствуй, Джонатан, — поприветствовал он директора ЦРУ, и они по-дружески пожали руки.

— Джек Ричард, чертов плут! Как поживаешь, мой старый друг? — ласково поинтересовался Питерс.

— Ничего, — пожал плечами Ричард, улыбнувшись из-под очков, немного нелепо смотревшихся на его чуть пухлом лице, — правда, в Вашингтоне мало что интересного происходит. Эти пустословы сенаторы в своих начинаниях дальше разговоров не идут. Копаются в грязном белье друг друга, плетут интриги и пытаются уличить оппонентов в сексуальных извращениях.

— А разве это в нынешние времена не плюс? — усмехнулся Питерс.

— Да уж, — улыбнулся на шутку друга Ричард, — и совершенно плевать они хотели на старые добрые Штаты Америки.

— Как и всегда, Джек! Как и всегда!

Питерс жестом пригласил Ричарда присесть за стол.

— Маргарет, — Питерс нажал кнопку интеркома, — принесите нам два кофе, пожалуйста. Один без сахара.

Он вопросительно глянул на Джека — мол, «я еще не забыл твоих кофейных пристрастий?» — на что тот кивнул в ответ — «не забыл».

— Сию минуту, — ответила Маргарет.

Когда терпкий аромат кофе наполнил кабинет Питерса, двое мужчин, избавившись от пиджаков, сняв галстуки и засучив рукава, кропотливо работали над кипой документов, разложенных стопками по одним лишь им ведомым правилам.

Не было слышно жарких прений, которые, как правило, всегда вспыхивают в минуты принятия ответственных решений. Наблюдавшему со стороны работа этих двух мужчин могла вселить благоговейный трепет: не было лишних слов, необдуманных фраз и неподтвержденных фактами выводов. Питерс и Ричард понимали друг друга с полуслова, их умы, сливаясь в едином замысле, рождали очередную разведывательную идею.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в случае провала нас ждет незавидная участь, — устало пробормотал Ричард, откидываясь на спинку кресла.

Питерс выглядел веселее друга.

— Сидя в кабинете, мой друг, ты совсем утратил, как говорят русские, вкус к оперативной работе.

Ричард фыркнул:

— Никак не могу понять твоего восхищения русскими. Кстати, можно еще кофе?

Питерс в очередной раз нажал кнопку интеркома:

— Маргарет, будьте добры, повторите нам кофе без сахара.

— Возвращаясь к русским, — продолжил прерванную мысль Ричард, когда дверь за секретаршей захлопнулась, — отчего ты так ими восхищаешься? Могу тебе заявить со всей ответственностью, что потенциал их спецслужб далек от нашего, я бы даже вспомнил русских классиков, — Ричард чуть призадумался, нахмурив брови, — Крылова, к примеру, «Слон и Моська». Мы в данном случае «Слон», само собой.

Питерс стоял к другу спиной, невозмутимо глядя в окно, куда-то вперед, где за территорией комплекса простирались засеянные газонной травой поля пригорода Маклина. Он никак не отреагировал на слова друга, которые основывались исключительно на аналитических записях и прогностических выкладках, отражавших далеко не всю действительность.

— К тому же, — продолжал Ричард, — их специальные структуры настолько погрязли в инструкциях и приказах, что сотрудник, извини меня за скабрезность, даже в туалет не может сходить, не спросив разрешения.

— Хочешь сказать, у нас не так? — перебил друга Питерс, но не обернулся.

— Но, в конечном счете, это мы придумали демократию, — бросил в ответ Ричард.

И оба рассмеялись…

— Тем не менее, Джек, нельзя их недооценивать.

— Джонатан, — Ричард подошел к другу, и тоже, по примеру Питерса, просто стал смотреть в окно, — русские нам больше не помеха. Их ФСБ — марионеточная структура, к руководству которой пришли не самые дальновидные люди, пережившие крушение Союза и гонение на спецслужбы в начале девяностых. Они просто-напросто надломлены. К тому же вспомни результат нашей «шалости» по «борьбе с коррупцией». Столько различных деклараций и отчетов не пишет никто, было бы ради чего.