Сахара - Клайв Касслер

Массард уставился на Питта, медленно закрывая рот:

– Казим мертв?

– Вместе со своим штабом и половиной армии.

Массард бросил быстрый взгляд на Брюнона:

– А вы, капитан? Вы и ваши охранники на моей стороне?

Брюнон медленно покачал головой:

– Нет, мсье Массард. Вынужден уведомить вас, что я увольняюсь, равно как и мои люди. Мистер Питт сделал нам предложение, от которого нельзя отказаться.

У Массарда вырвался долгий вздох разочарования.

– Но зачем, скажите на милость, вам нужно взять под контроль это предприятие? – спросил он Питта.

– Затем, чтобы сразу же остановить его и попытаться ликвидировать тот ущерб окружающей среде, который вы нанесли.

– Малийцы ни за что не разрешат управлять Форт-Форо какому-то иностранцу.

– Ну, я думаю, малийские чиновники изменят свое мнение, когда им скажут, что от этой операции их родина будет только в выигрыше. А поскольку Мали – беднейшая из беднейших стран, то как они откажутся?

– И вы собираетесь позволить кучке невежественных варваров сровнять с землей самый передовой в мире технический комплекс по использованию солнечной энергии? – изумился Массард. – Да вы совсем с ума сошли!

– А вы думали, что я копаюсь в вашей грязи для того, чтобы самому заняться финансовыми махинациями? Извините, Массард, но есть еще люди, которыми управляет не только алчность.

– Вы идиот, Питт! – взорвался Массард, вставая из-за стола.

– Сидеть! Вы не выслушали еще самую лучшую часть моего сообщения.

– Что же еще вы можете от меня потребовать, кроме контроля за Форт-Форо?

– Богатства, которые вы припрятали на островах.

– О чем это вы? – театрально удивился Массард, заметно побледнев и медленно опустившись обратно в кресло.

– О десятках или даже сотнях миллионов в легко реализуемых ценностях, что вы скопили за годы тайных и незаконных деловых манипуляций. Общеизвестно, что вы не доверяете финансовым институтам, не следуете обычной инвестиционной практике и не выпускаете своих денежек с Больших Каймановых или Нормандских островов. Вы бы давно уже могли уйти от дел и зажить красивой жизнью, коллекционируя живопись, антиквариат или виллы в Италии. Или могли бы стать филантропом, сочетая вашу изобретательность с благотворительностью. Но алчность порождает алчность. Вы не из тех, кто тратит заработанное. И не важно, сколько накоплено, этого вам все равно не хватает. Вы же больной и не можете жить, как нормальные люди. То, что не вложено в «Массард энтерпрайзиз», вы спрятали где-нибудь на островах южной части Тихого океана. На Таити, Муроа или Бора? Я так полагаю, что на каком-нибудь из менее обитаемых в этой цепи. Я угадал, Массард?

Но ответа на этот вопрос не последовало.

– Тогда я предлагаю вам сделку, – продолжил Питт. – В обмен на согласие передать управление предприятием и подробное изложение схемы доступа к добытым вами нечестным путем ценностям я позволю вам сесть на вертолет вместе с вашим марионеткой Веренном и беспрепятственно улететь туда, куда вы пожелаете.

– Вы идиот, – хрипло огрызнулся Веренн. – У вас нет ни власти, ни силы, чтобы шантажировать мистера Массарда.

Джордино, на которого никто не обращал внимания, встал рядом с баром и проговорил несколько слов в микрофон портативной рации. Время было выбрано идеально. Не прошло и нескольких секунд, как за окном офиса завис вертолет, стволы и ракетные установки которого, зловеще поблескивая на солнце, были направлены прямо на сидящего за столом магната.

Питт кивнул в сторону парящего аппарата:

– Власти, может быть, я нет, но сил хватает.

Массард улыбнулся. Он был не из тех людей, кого можно было без борьбы загнать в угол. Казалось, он ничуть не испугался. Он наклонился через стол и спокойно сказал:

– Черт с вами, забирайте комплекс, раз уж вам так приспичило. Без поддержки такого деспота, как Казим, он все равно обречен. Местные чиновники разворуют здесь все, что можно украсть, а все остальное сгниет, проржавеет и придет в полную негодность, как уже не раз случалось с другими творениями западной технологии в этой богом забытой пустыне. У меня есть другие предприятия и вложения в другие проекты.

– Это только половина дела, – холодно сказал Джордино.

– Что же касается моего богатства, на него пасть не разевайте. Что мое, то мое. Вы угадали, оно на одном из островов в Тихом океане. И вы можете потратить на его поиски тысячи лет, но все равно не найдете.

Питт обернулся к Брюнону:

– Капитан, до захода солнца у нас еще есть несколько часов дневной жары. Пожалуйста, заткните кляпом рот мсье Массарду и снимите с него одежду. Всю. Затем распните его на столбе, врытом в землю, и так и оставьте.

Эти слова потрясли Массарда. Он и представить себе не мог, что с ним собираются обойтись столь же жестоко, как он и его подручные обходились с другими.

– Вы не можете так поступить с Ивом Массардом, – гневно воскликнул он, снова вскакивая на ноги. – Клянусь Богом, вы не...

Его речь была прервана Питтом, который тыльной стороной ладони хлестко ударил его по лицу.

– Зуб за зуб, приятель. И тебе еще повезло, что я не ношу кольца.

Массард ничего не сказал. Несколько секунд он стоял без движения, с маской ненависти на лице, которое начало бледнеть от внезапного ощущения страха. Он посмотрел на Питта и увидел, что приговор будет приведен в исполнение без отсрочки, поскольку хладнокровная, без малейшего намека на жалость, решимость этого американца отнимала малейшую надежду избежать страданий. Он медленно разделся и остался обнаженным. По белой коже его тела побежали мурашки, но едва ли от холода.

– Капитан Брюнон, – кивнул Питт. – Исполняйте ваши обязанности.

– С удовольствием, сэр, – с готовностью откликнулся Брюнон.

После того как Массарду воткнули в рот кляп и надежно привязали к фонарному столбу рядом с административным зданием, оставив его один на один с безжалостным солнцем Сахары, Питт повернулся к Джордино:

– Передай мою благодарность парням в вертолете и отправь их обратно к полковнику Харгроуву.

Получив это послание, пилот помахал в ответ и устремил машину в сторону поля битвы, а друзья остались одни, с тревогой ожидая, сработает ли их план дожать Массарда, и полагаясь в основном на блеф и силу внушения.

Джордино покосился на привязанного магната, затем вопросительно уставился на Питта.

– Слушай, Дирк, а кляп-то зачем? – с любопытством спросил он. – Я чего-то никак не врублюсь? Пускай бы себе орал как резаный, все равно никто не услышит.

Питт усмехнулся:

– Если бы тебя так поджаривали на солнце, сколько бы ты предложил Брюнону и его людям за то, чтобы тебя отпустили?