Кавказский транзит - Сергей Иванович Зверев

Он устало потер лоб.

– Так, так… – Харс помрачнел, а затем после недолгого размышления внезапно улыбнулся: – А вообще, конечно, ей никто не поверит.

– Да уж, хотел бы я взглянуть на тех, кто воспримет ее слова всерьез, – кивнул следователь. – Став свидетелем такого кровавого убийства, девчонка несколько того… Мы пробили, кто ее родители, а заодно и родители погибших.

– Ну и…

Произнесенные следователем данные о высокопоставленных родителях заставили лицо Харса вытянуться.

– Этого еще не хватало… – поморщился он. – Просто так не замнешь.

– Надо что-то делать.

– Надо!

Алхан задумался, морща лоб. Взяв в руки, он стал перебирать пакетики с вещами погибших, затем придвинул к себе ювелирные украшения, дорогие часы и кошельки молодых людей.

– Эти вещдоки надо изъять из дела. Перепишите протокол и не удивляйтесь – ни сейчас, ни в будущем.

– Вообще-то не положено… ну, да ладно, – следователь, как человек подневольный, возражать не стал.

Изъятые вещдоки Харс ссыпал в свой кожаный портфель. Следователь с непроницаемым выражением лица следил, как ценности исчезли со стола.

Усевшись в машину, Алхан достал небольшой блокнотик на замочке. Открыв, он всмотрелся в страничку, испещренную какими-то таблицами. Вычеркнув одну из них, он удовлетворенно ухмыльнулся:

– Теперь деньги им можно и не отдавать. В гробу карманов нет.

Глава 11

Горные пейзажи для некоторых – это нечто необычайное, то, что создает настроение, колорит, то, что тянет к себе магнитом, вдохновляет на создание произведений поэзии, музыки, живописи… Десятки, сотни людей культуры стремились и стремятся в горы, чтобы найти здесь то, что подвигнет их на новые творческие свершения. И действительно, трудно остаться равнодушным к горным красотам, особенно это касается Кавказа.

Но одно дело – люди приезжие, а другое – местные. Последние воспринимают любые здешние чудеса как должное. Им трудно понять то восхищение, какое вызывают у приезжих море, замок или горы. Для них все это – обыденная реальность, то, что окружает их с детства. Для местных красоты – практически то же самое, что для жителя микрорайона многоэтажки, окружающие его со всех сторон.

Деревня, расположившаяся в горах, переживала не лучшие времена – более того, как населенный пункт она просто умерла. Издавна, вот уже несколько сот лет здесь жили кавердинцы. Как и их соседи артвинцы, они занимались всем тем, что характерно для каждого крестьянина: выращивали хлеб, овощи и фрукты, которые дает возможность растить здешняя щедрая земля. Несмотря на то, что кавердинцы и артвинцы – народы разные, вражды между ними никогда не было. Да и какая может быть причина для розни, если всем хватает места? Наоборот – и те, и другие всегда старались помогать друг другу в нелегком сельском труде, вместе отмечать праздники и проводить в последний путь усопших.

Однако все менялось, и прошлое теперь уже казалось чем-то нереальным. Новые времена, наступившие после развала прежде великого государства, стали жестокими и к тем, и к другим. Война развела оба народа по разные стороны баррикад в буквальном смысле этого слова. В результате нескольких кровавых лет большинство артвинцев бежали из Каверды, бросив все годами нажитое имущество. Вопрос уже стоял о том, чтобы просто выжить, спасти свою жизнь, родных и близких. То же самое произошло и с кавердинцами, жившими на территории Артви. Так опустела и эта деревня.

Но, как известно, свято место пусто не бывает, и в домах появились люди, правда, они не были мирными крестьянами. Война вынесла на поверхность, как это часто и бывает, разного рода накипь. Среди тех, кто сражался за свой родной дом, за независимость родной республики и не жалел собственной жизни, были и те, кому хотелось погреть руки на чужой беде. Как говорится: кому война, а кому и мать родна.

На террасе одного из домов царило оживление. То, что там расположились не мирные жители, которые занимаются сельским хозяйством, можно было понять с первого взгляда. Человек восемь сидели за столом, вынесенным на свежий воздух. Здесь вовсю шла гулянка. Босые ноги отдыхавших находились на пустых ящиках из-под фруктов, а их руки держали игральные карты. Несмотря на то, что они принадлежали к военному формированию, одеты все были вразнобой: кто в тельняшке, кто в камуфляже, у кого-то на голове красовались пиратского вида повязки из защитной ткани. Впечатление воинского бивуака дополняло оружие: автоматы и даже пара охотничьих ружей стояли в углу.

На столе в качестве ставок лежали американские доллары и российские рубли. Последние наряду с «зеленью» являлись на территории непризнанной республики не менее надежным платежным средством – в определенном смысле свободно конвертируемой валютой. Оказавшись на дистанции от своей бывшей метрополии, получив завоеванную своей собственной кровью пусть шаткую, но все же независимость, республика полностью исключила из обращения и дензнаки Каверды.

Игра шла уже давно. Здесь же, на столе красовалась огромная оплетенная бутыль с вином, которая периодически из своей утробы наполняла жидкостью стаканы любителей отдохнуть. Но не только вином поддерживали хорошее настроение игроки: дымящийся «косячок» передавался по кругу, словно трубка мира у североамериканских индейцев. Умиротворенные «травой» и выпивкой, бойцы неторопливо перебрасывались ленивыми фразами, отдавшись игре с головой. Налицо было, как говорится, моральное разложение и потеря бдительности.

– А какого черта мне возвращаться к мирной работе? – отвечал на вопрос один из бойцов. – Я, кроме оружия, уже сколько лет ничего другого в руках не держал!

– Ну, а чем ты раньше-то, до войны занимался? – поинтересовался сидевший напротив тип.

– Раньше я, мил человек, пивом торговал. На вокзале, – пояснил не желающий возвращаться к мирному труду.

– И что, не тянет?

– Нет. Ты ходи давай! – прикрикнул он на партнера.

Веселое времяпрепровождение продолжалось. Вскоре бутыль с вином опустела. Незамедлительно ее место заняла точно такая же, только полная.

– Слышите? – вдруг прислушался командир.

– Что такое?

– Тихо всем! – он поднял руку, призывая всех замолчать. – Машина!

В данной ситуации машина могла быть только одна. Это вызвало всеобщую беготню и суету.

– А ну, быстро, все убрать! – вскочил командир, понукая подчиненных. – Чтобы через минуту ничего не было!

Похоже, тот, кто так неожиданно появился на окраине деревни, был весьма значимой фигурой, перед которой нужно было предстать если не в полном великолепии, о котором и речи быть не могло, то хотя бы удалить уж совсем явный компромат.

«План», вино, карты – все это под крики командира спешно убиралось из поля зрения, и его подчиненные принимали «мужественный вид», словно они только что из боя.

– Живее! – кричал командир. – Распустились тут у меня, сволочи.

Один из бойцов, похоже, слишком увлекся употреблением вина, это привело к тому, что он едва мог передвигать ноги. Попытавшись вскочить, он убедился в том, что сделать это не в состоянии, и с тихим стоном опустился на лавочку, бессмысленно улыбаясь.

– А ну, подъем! – в планы командира никак не входило оставление на виду такого вот живого «компромата».

– Да он же лыка не вяжет, – заключил один из его товарищей, – если он сам куда-то и пойдет, так только под стол.

– Вот идиот! – заключил командир. – А ну-ка, живо убрать его.

Хлебнувшего лишка увели его же товарищи – от греха подальше. Тот и не пытался сопротивляться, позволяя увлечь себя подальше от взгляда так внезапно появившегося начальства.

Времени навести идеальный порядок не хватило, поскольку через пару минут к дому подкатила машина. Однако наиболее компрометирующее из того, что составляло веселое времяпрепровождение, бойцы успели унести.

– Открывай ворота! – послышался крик из автомобиля.

Пара человек бросилась исполнять приказание. Через несколько секунд во двор зарулили два мощных внедорожника. Из первого показался Алхан Харс с охраной. Здоровенные громилы, как видно, не зря исполняли свою работу. Это было ясно и из их внешнего вида, и из того, что за последние три года на руководителя спецслужб района было организовано два покушения: оба они окончились безуспешно.

– Подразделение исправно несет службу, происшествий нет, – вытянулся перед высоким начальством начальник отряда.

– Значит, все