Полковник против полковника - Максим Шахов

Наконец Кащеев глубоко вздохнул и открыл глаза. Посмотрев на часы, он выбрался из «семерки», запер ее и двинулся к дороге. Там Кащеев пристроился с сигаретой за огромной горой мешков и стал ждать.

Наконец со стороны Симферополя показался знакомый грузовик с тентом. Кащеев чуть сместился. Грузовик сбросил скорость и начал прижиматься к обочине. В тот же миг у Кащеева зазвонил мобильный.

— Да, Толь! — быстро ответил он.

— Это я, Гриш! Прибыли! Куда подъезжать-то?

— Сейчас разберемся! Встаньте пока где-нибудь, а я тебя встречу у центрального входа! Там такой контейнер с тачкой на крыше, видишь?

— Вижу! — отозвался после паузы Непейпиво.

— Подходи к нему, Толь!

Минуту спустя Кащеев вынырнул из бурлящей толпы и тронул за рукав оглядывающегося по сторонам Непейпиво.

— Здорово, Толь!

— Здоров, Гриш! — протянул потную руку Непейпиво.

Выглядел он, как и положено после попойки, — рожа опухшая, глаза красные, губы потрескавшиеся. Кащеев, не давая прапорщику опомниться, тут же увлек его за собой.

— Там, Толь, какая-то фура разгружаться встала! Сейчас глянем, уехала или нет, заодно примем по паре капель, а то я тебя еле дождался! Муторно и башка трещит. А ты как?..

— Да не фонтан, — дернул головой Непейпиво. — Мы вчера что, два пузыря оприходовали?

— Два с половиной, Толь! Ты еще чекушку медовухи где-то взял!

— Во, блин! А я-то думаю, чего так хреново! А это, оказывается, от медовухи!

— Да я тебе говорил, что не надо мешать… Ну ничего, сейчас поправимся!

Выйдя из-за закрытого контейнера, Кащеев извлек из кармана ключи и шагнул к «семерке».

— Знакомый попросил посторожить, — оглянулся он на Непейпиво. — Так что подлечимся культурно!

Будь на месте Непейпиво ментовский опер или военный контрразведчик, его непонятно откуда взявшаяся «семерка» насторожила бы. Но Непейпиво был туповатым прапором, мучимым похмельем. И он покорно плюхнулся на заднее сиденье «семерки». Кащеев быстро обошел машину и забрался внутрь с другой стороны.

— Оп-ля! — проговорил он, извлекая из кармана плоскую чекушку коньяка.

Коньяк Кащеев выбрал неслучайно. Но и это не насторожило Непейпиво. Кащеев наклонился вперед, достал и протянул прапорщику пару пластиковых стаканчиков.

— Держи, Толь!

Непейпиво вытащил стаканчики один из другого и сказал:

— Только мне не полный, Гриш! Мне сегодня еще работать!

— Да нет, по граммуле, чисто для поправки! Вечерком оприходуем! А потом и к твоей Таньке заглянем, насчет женского полу!

— Главное, сразу билет надо у нее найти!

— Найдем, Толь, найдем! — Свинтив пробку, Кащеев начал наполнять стаканчики. — У тебя водила сегодня твой? Или другого дали?

— Мой, — кивнул Непейпиво, жадно глядя на коньяк. — Заец, Иван!

— Ну, давай! — быстро сунул бутылку в кармашек сиденья Кащеев.

Непейпиво протянул ему стаканчик и символически чокнулся:

— Вздрогнули, Гриш!

— Вздрогнули! — кивнул Кащеев и сделал движение, как будто и вправду собирался выпить.

Непейпиво запрокинул голову и натужно вылакал свою дозу. Кащеев же развернулся к дверце, изобразив, будто кого-то увидел через боковое стекло.

— Знакомый идет, — проговорил он, косясь на Непейпиво. — Придется и ему, наверное, налить… Ты с нами примешь, Толь, или баста?

Говоря это, Кащеев развернулся к Непейпиво. Тот уже прикрыл глаза и расслабленно клонился на спинку сиденья.

— Не зна… — проговорил прапорщик и уснул, разжав руку.

Пластиковый стаканчик плюхнулся на пол. Датское снотворное сработало как часы. В основном оно использовалось в наркодиспансерах для снятия синдрома абстиненции. Одной таблетки было достаточно, чтобы буйный алкаш мгновенно провалился в глубокий сон на двое-трое суток.

Кащеев на всякий случай запрокинул голову Непейпиво и влил в него и свой коньяк. Глотательный рефлекс сработал, так что содержимое стаканчика только чуть-чуть вылилось из приоткрытого рта Непейпиво. Но это придало ему более натуральный вид.

Кащеев на всякий случай огляделся по сторонам. Однако стекла «семерки» были сильно тонированными, так что произошедшее в машине осталось незамеченным. Кащеев уложил посапывающего Непейпиво в угол, сунул стаканчики один в другой и спрятал их в карман сиденья туда, где лежала бутылка с коньяком.

Перегнувшись вперед, он взял пакет с формой и начал переодеваться. Делать это на заднем сиденье машины было крайне неудобно, но время у Кащеева в запасе имелось. Несколько минут спустя он облачился в камуфляж. Нашивки на нем были точь-в-точь как у Непейпиво и погоны такие же, только совсем новые.

Достав из пакета кожаную папку, Кащеев переложил в нее пистолет, а в пакет засунул свою гражданскую одежду. Покончив с этим делом, Кащеев подался к посапывающему в углу сиденья Непейпиво и приоткрыл его левый глаз. Судя по реакции зрачка на свет, прапор пребывал в глубокой отключке и очнуться должен был не раньше, чем через несколько часов. И Кащеев решительно выбрался из машины.

Запирая ее, он снова огляделся по сторонам. Но его появление в форме никого не удивило и не насторожило. Народ был занят своими проблемами, так что до каких-то военных в «семерке» дела никому не было. Сунув ключи в карман, Кащеев с папкой под мышкой направился к дороге.