Старая добрая война - Александр Тамоников

— Может, и брешет, но все одно, службу на Украине и здесь, в России, не сравнить, — пожал плечами Шрамко.

— Затоскуешь там, Дим.

— Затоскую — женюсь.

— Во как. А без тоски не женишься?

— А зачем, пока молодой? Лет до тридцати погуляю, а дальше видно будет. На хрена мне такая обуза — жена, ребенок, неустройство личной жизни, семейная общага, писк детишек. Нет, Валера, уволь, это пока не для меня. Это для Ромы Середина. Тот со своей Алиной и в шалаше был бы счастлив и детей нянчил бы, сопли им утирал.

— Так почему он не женится?

— Потому, что погибла его Алина, три года назад. Автокатастрофа. А Рома, кроме нее, ни на кого больше смотреть не хочет.

— Понятно, а я-то думал, чего он, как отшельник, все на базе да на базе, с парнями к дамам в Барди не ездит? А тут вон оно что. Но это пройдет.

— За три года не прошло.

— Три года, Дима, в таких случаях — не срок. Все равно отойдет. Встретит хорошую женщину, согреет та его, он и отойдет.

— Дай-то бог.

— Ладно, пойду и я со своими посплю.

— А обед?

— И обед, и ужин — все вместе, в отсеке после подъема в 21.00.

— Предупредить дневального, чтобы поднял?

— Не надо. Сам подниму. А у меня сон как компьютерная программа. Просыпаюсь, когда надо, даже если до выхода полтора часа.

— Ну, ладно. Давай отдыхай, камикадзе.

— Эх, Дима, мы все тут камикадзе. Думаешь, от Мадраса легко отделаться? Как бы не так. «Духи» пыхнут анашой и навалятся двумя сотнями, притупив страх. А двести хорошо вооруженных и подготовленных боевиков — это серьезно.

— Может, и мне послать бойца в Марты?

— Зачем? — не понял командир разведгруппы.

— За анашой. Тоже забьем «косяки», благо папиросы на складе еще остались, и пыхнем всем взводом. И не в оборону, а в наступление…

— Балбес ты, Дима!

— Иди, не теряй времени.

— Давай!

— Спокойного сна!

Проводив разведчика, Шрамко поднялся на смотровую площадку и, поднеся к глазам бинокль, метр за метром стал ощупывать «зеленку». Лес стоял сплошной высокой стеной в окантовке кустарника. Красиво, черт возьми, подумал Дмитрий, только и снежный барс красив, но не дай бог, встретиться с ним на одной тропе. Так и «зеленка», что за кустами и деревьями. Та же видимая красота, а среди красоты бородатые рожи наемников, торчащие ножи, чтобы резать ненавистных русских на проклятом посту. Ну, да черт с ними, с «духами». Похоже, в «зеленке» никого нет, ни одного движения в кустах, ни птиц, поднимающихся при шевелении чужого для леса человека.

Шрамко перевел бинокль на перевал. Долго смотрел, ведя оптику с северо-востока строго на восток. Он видел входы в ущелье, где тоже все тихо и спокойно. А что глубже? На это и должен дать ответ Валера Козин. Отчаянный парень, для него разведка — обычная работа, а ведь будет на каждом шагу рисковать жизнью. Столкнется с «духами», и придется принимать бой, который закончится быстро, ровно тогда, когда опустеют магазины автоматов, винтовок, пистолетов, закончатся ленты в пулемете. И тогда… тогда остается одно, достать из кармана гранату, помолиться, если хватит времени, выдернуть кольцо предохранительной чеки, прижав гранату к сердцу. К еще бьющемуся, здоровому сердцу и разжать пальцы, когда «духи», торжествуя, встанут полукругом возле поверженного врага.

— Черт! — тряхнул головой Шрамко. — Что за мысли? Все будет нормально. И вообще, так ли надо было посылать шестерых парней в неизвестность? Ну, объявились «духи». Ну, пошли бы живой волной. У взвода достаточно огневой мощи, чтобы сбить их пыл. Тридцатимиллиметровые орудия БМП-2, спаренные с ними пулеметы ПКТ с трех позиций в первые же минуты ополовинили бы банду. К тому же и танк имеется. Тот тоже порвал бы на куски не один десяток «духов», да и сам взвод на позициях, в окопах, за блоками стен, на этой смотровой площадке. А там и помощь подошла бы. Артиллерия работала бы по наводке. Нет, напрасно комбат решил провести разведку в такое мутное время, когда может произойти все что угодно. Ладно, нечего загоняться, как говорится, чему быть, того не миновать. — Настроение Шрамко заметно упало, и с тревогой в сердце он вернулся в командный отсек.

— Товарищ старший лейтенант, на связь выходил начальник штаба батальона, — доложил сержант Вдовушкин.

— Что ты ответил, где я?

— На смотровой площадке. Спросил — вызвать? Начальник штаба сказал, нет, к нам пошли саперы с бронетранспортером сопровождения.

— Давно вышли с базы?

— Ориентировочное время прибытия к нам — 22.20.

— Понятно.

— Вызвать начальника штаба?

— На хрена?

— Сами с ним поговорите?

— О чем, Костя? О том, что к нам пошли саперы с БТРом сопровождения и ориентировочно в 22.30 должны прибыть на пост? Так я это уже знаю.

— Не в 22.30, а в 22.20, — уточнил сержант.

— А что, это так важно, на десять минут раньше или на десять минут позже подойдут саперы?

— Не могу знать, товарищ старший лейтенант! — пожал плечами Вдовушкин.

— Тогда молчи, если не спрашивают. Понял?

— Так точно. — И сержант уткнулся в радиостанцию.

Шрамко посмотрел на часы и прилег на топчан. У него было полчаса на отдых.

— А как насчет ужина, товарищ старший лейтенант? — спросил связист.

— Поужинаем вместе с разведчиками, ты повара предупредил?

— Никак нет, вы ничего не приказывали.

— Дурдом. Бегом к повару, чтобы в 21.00 был ужин для разведчиков и для нас с тобой.

— Но Сутанов не успеет.

— Ты перегрелся в этом бункере? — рывком поднялся с топчана Шрамко.

— Никак нет!

— Тогда пулей к повару и предупреди, не будет ужина в назначенное время, я время перенесу, а в котле прикажу сварить его самого. Пищу подать в сектор отдыха!

Сержант, ухмыльнувшись, скрылся в коридоре. Вскоре он вернулся:

— Все в порядке, товарищ старший лейтенант, ужин в 21.00.

— Остальные?

— Поужинали по распорядку.

В 21.00 в сектор вошел командир разведвзвода:

— Привет всем!

— Давно не виделись, — ответил Шрамко. — Отдохнули?

— Нормалек.

— Ужин?

— Давай!

Поужинали вместе, за исключением связиста, тот взял свою пайку в командный отсек, так как не мог оставить радиостанцию без присмотра.

После ужина офицеры вновь поднялись на смотровую площадку.

Козин на этот раз лишь бегло осмотрел «зеленку» и перевал, больше времени уделил тропе, по которой группе следовало выйти с поста.