Убить босса! - Борис Седов

А потом захворала и умерла мать. Не справившись с горем, сломался и захирел отец. Сандра была единственным ребенком в семье, и когда не стало отца, за ней до колледжа присматривала семья соседей по договоренности с социальной службой. За это Хатчеры получали неплохие деньги, больше, чем им полагалось в качестве страховых выплат за инвалидность Марка Хатчера.

И вот сейчас, сидя перед костерком, разведенным мистером Мартенсоном, она вспоминала свой дом и думала о том, какую значимую роль в жизни женщины играют обстоятельства. Мысли её текли в следующем направлении:

Ещё утром у меня была высокооплачиваемая работа, страховка, квартирка в южной части Манхэттена и спокойствие. Потом пришел мужчина по имени Мартенсон и все это забрал. Однако обиды я не чувствую. Напротив, я была благодарна этому мужчине, показавшему, что такое настоящая жизнь. Она, жизнь, кипит, оказывается, грохочет и пенится, как Ниагарский водопад. Однако пена пеной, но нужно ведь как-то и дальше жить. Интересно, что думает по этому поводу мой герой?

– Послушайте, мистер Мартенсон…

– Мне надоело это обращение. Называй меня Эндрю, – и Мартынов, орудуя купленным в магазине охотничьим ножом, вскрыл пару консервов.

– Хорошо, – согласилась Сандра, – Эндрю. Однако суть вопроса от этого не изменится.

Сколько мы ещё будем находиться под Бруклинским мостом, и что будет дальше? Думаю, взяв меня с собой, вы в некоторой степени взяли на себя и ответственность за мою судьбу. Надеюсь, вы не собираетесь строить тут хижину и кормить меня консервами остаток жизни?

– Хотите выяснить наши перспективы? – смахнув с ножа прямо в рот немалый кус мяса, Мартынов прожевал и кивнул. – Вы правы, это нужно сделать сейчас, чтобы утром не было недоразумений. Итак, сразу после того, как мы выберемся из-под моста, а это произойдет в шесть часов утра, я дам вам небольшую сумму денег и вы покинете Нью-Йорк. Никогда более мы не увидимся. Это всё, Сандра.

У неё пробежала по лицу тень недоумения.

– Мило… Вы выносите меня на руках из смертельно опасного здания, прижимаете к себе, потом я живу с вами в машине, сейчас мы собираемся ночевать вместе в обществе негров и малайцев, а потом вы говорите, что заплатите мне за то удовольствие, что доставило вам мое общество… Это не напоминает вам давно известный сценарий?..

Ни слова не говоря, Андрей встал и направился к своему пиджаку, потрепанному в борьбе с витражом адвокатской компании. Пережевывая остатки пищи, он уселся на землю, вынул из кармана чековую книжку, исписал ее в нужных местах и поставил подпись. Сандра наблюдала за его действиями с немалым интересом.

– Возьми, – сказал мистер Мартенсон, протягивая ей чек. – Здесь двадцать тысяч долларов. Твоя зарплата в «Хэммет Старс» за год без премиальных. И уходи. От твоего ухода никакого удовольствия я не получу, однако буду рад думать, что избавил тебя от необходимости чувствовать себя продажной женщиной. Вы здесь, в Америке, ненормальные люди. Все без исключения. В России такой мнительности нет и никогда не будет. Знаешь, почему? Потому что мы, русские, всегда говорим то, что думаем, а думаем о том, что чувствуем. Тебя же больше заботит не то, что я подумаю о тебе, а то, что подумают о тебе другие. Если тебе ночь со мною у костра кажется нравственным проступком, можешь брать чек и идти туда, где твои старания будут оценены по достоинству. Я лишил тебя работы, однако сохранил жизнь и компенсировал материальные издержки. Не обращая на неё более никакого внимания, он присел к костру и стал ворошить угли.

Ему ответили тем же десятки костров под мостом. Снопы искр взлетали в темноте, однако под ветром рассеивались и исчезали.

– Что за кольцо у тебя на пальце?

– Оно очень похоже на обручальное, не правда ли?

– Именно. Но почему на правой руке?

– Потому что я православный христианин.

– Та женщина, что ждет тебя в отеле «Хилтон»?…

– Именно.

Она опустилась перед ним на корточки и бросила чек в огонь. Бумажка ценою в двадцать тысяч долларов тотчас свернулась в трубочку и почернела.

– Чем ты зарабатывал на жизнь в России?

– Шил варежки.

– Что… делал? – глаза её округлились.

– Суконные рукавицы для строителей.

Она вспомнила и его костюм от Brioni, и туфли за пятьсот долларов, и тот жест, которым он выписал двадцать тысяч долларов.

– И… сколько на этом зарабатывают в твоей стране? Наверное, очередь на эту работу там расписана на несколько месяцев вперед?

Он беззвучно рассмеялся и посмотрел вверх. Она проследила за его взглядом и увидела синюю бескрайнюю бездну Манхэттена, наискось перечеркнутую черной полосой моста.

– Работа стоит около доллара в день. И никакой очереди. Рабочих мест всегда хватает.

Она покрутила головой, сообразив, что под «долларом» он имел в виду тысячу долларов. Всё равно маловато для того, чтобы раздаривать такие чеки.

– И как долго ты работал?

– Два раза. Если сложить мой трудовой стаж, получается что-то около пятнадцати лет… Ложись спать, а я пока ещё раз позвоню твоему боссу…

Пока он набирал номер, Сандра вспомнила его второй разговор с Малкольмом. Через два часа, как и обещал, Мартенсон перезвонил президенту «Хэммет Старс». Эндрю был учтив и спокоен, а вот из трубки с той стороны связи, доносились громкие восклицания и отрывистая речь. Кажется, мистеру Малкольму было не очень приятно беседовать со своим советником.

… – Вы готовы выслушать меня, Стив Малкольм? – спросил Мартенсон восемь часов назад.

– Я готов, но предупреждаю сразу, чтобы у вас не возникало иллюзий: ваши претензии я считаю инсинуациями, а ваши выходки – аферой. Я ни в чем перед вами не провинился, Мартенсон. Перечисленные вами преступления совершал не я, и автором налоговых махинаций, если таковые имели место – я, например, не имею понятия об этом, мог быть только финдиректор Праччи.

– Тогда зачем вы говорите мне это всё, вы, серьезный человек? Просто бросьте трубку и заявите о шантаже в полицию. А ещё лучше – в ФБР. Чтобы нам не препираться впустую, давайте вот как поступим… Сейчас я отключу связь и, если через минуту не раздастся звонок от вас, я отправляю бумаги федеральным агентам и судебным исполнителям.

И Мартынов, к величайшему изумлению Сандры, отключил связь и бросил трубку ей на колени.

– Если позвонит, не трогай трубку, – приказал он. – Насчитаешь двенадцать звонков, и только тогда мне её вернешь.

Так и случилось. Просчитав до двенадцати, девушка включила связь и быстро протянула телефон Мартынову.

– Вот так-то лучше, Стив, – похвалил тот. – Мы знаем друг друга пять лет, чего же дурака валять? Перейдем к главному. Ты мне кое-что должен.

– Я?! – взорвался Малкольм. – Интересно, что?!

– Свои тревоги и волнения я оцениваю в десять миллионов долларов. Раны от ножей, высокое давление, переживания, всё это стоит денег. А потому хочу поговорить с тобой не по телефону, а те-а-тет Где мы можем встретиться?