Убить босса! - Борис Седов

Выронив палку, негр опустился на колени, как раскаявшийся грешник. Ещё несколько секунд под Бруклинским мостом царили тишина и покой, а потом разрывающий душу рев пронесся по всем его микрорайонам и закоулкам.

– Fuck!! Fuck you!.. Fuck you, little rat!!!

Мартынов отступил на шаг и округлил глаза. Переживая в душе то, что переживал сейчас громадный негр, он сглотнул и опустил руку на живот.

Сандра, впечатленная собственным успехом, схватила с земли палку и опустила её на спину наклонившемуся к товарищу негру с такой силой, что та переломилась пополам.

Негр хрюкнул и рухнул под ноги тому, кто снова потерял дар речи, вернувшийся к нему на мгновение, чтобы выразить отношение к злобной стерве.

Остановив нарастающую агрессию девушки, окончательно распрощавшейся с обликом милой мисс, Мартынов вырвал из её рук обломок палки и оттащил от гостей.

– Какого черта ты тут гусаришь?! – отбросив палку подальше, Мартенсон виновато посмотрел на негров, занимающих все позы, которые только может принять человек – один сидел, другой стоял, третий лежал.

– Переломай им ноги, – шепнула Сандра, хищно блеснув глазами.

Мартынов вздохнул, отпустил её руку и направился к пораженным врагам. По пути обернулся и напомнил ей, чтобы не забыть: «Потом мне немножко о себе расскажешь», и неграм:

– Вам нужен был доллар, господа?

– Если можно… – почти беззвучно выдавил стоявший перед ним на коленях бродяга с отбитыми гениталиями. – Пожалуйста, сэр… Умираем от жажды…

Мартынов сунул руку в карман и вынул портмоне из питоновой кожи.

– Вот десять, ребята… Ещё десять – на анестетики… и ещё пять – для потери памяти. Это не Нью-Йорк, – пробормотал он, поглядывая то на Сандру, то на её жертв, – это просто Люберцы какие-то. Выпейте за мое здоровье и благоразумие этой мисс. Однако, сами понимаете, не мне вам объяснять, что доллары просто так не достаются. Чтобы приготовить омлет, нужно разбить…

– Но почему именно мои?! – с завистью поглядывая на спутников, перебил попрошайка.

Поднявшись при помощи счастливчика, до которого не успела добраться секретарь «Хэммет Старс», он застонал от боли. – Кто бы мог подумать, что такая золотовласая фея… наяда, можно сказать… синдерелла на балу… Кто тебя научил так бить бывших саксофонистов меж больших пальцев ног, нимфа?

Распрощавшись с ними, Мартынов присел у умершего костра и саркастически посмотрел на Сандру.

– Браво.

– Мне стыдно.

– Нет, браво, браво.

– Не смотри на меня, я сгораю от стыда.

– Да, ладно, чего уж там. Третьему нужно было вогнать кол в сердце. А потом плеснуть в глаза растворителем.

Она поворошила угли обломком палки и бросила её на подернутые дымкой угли. Мартынов положил сверху ещё две. Через полчаса они, прижавшись спинами, засыпали.

– Как твое имя по-русски, Эндрю?

– Андрей.

– Андрей, что такое Lyubertsy?

Зевая, он промычал:

– Это ваш Гарлем. Тебя как называли в детстве, девочка?

Сандра улыбнулась:

– Кошка. А тебя?

– Мартын. И в детстве, и на зоне, и потом. Меня всегда звали Мартыном.

– А что это такое – Martyn?

– Это птица такая, невзрачная, некрасивая на вид. Но эта птица не терпит неволи, она независима и горда, а потому вызывает немало неприязни и убить её не прочь любой мерзавец. Спи.

Через час она, разбуженная дурным предчувствием, проснулась. Предчувствие её не обмануло. У костра сидел на корточках, помешивая угли, как картофель, здоровенный чернокожий детина с длинными, до плеч, толстыми плетеными косичками. За спиной его стояли ещё двое. Сандра посмотрела по сторонам и убедилась, что ещё двое замерли в ожидании справа и слева от их спального места.

– Господа, вам нужны деньги? – счастливая оттого, что может исправить свою ошибку, полюбопытствовала она и толкнула Мартынова в плечо.

– Вы удивительно прозорливы, мисс, – тихо проговорил негр, не отрывая сверкающих десятками красных огней глаз от костра. – Как зовут вашего спутника? Эндрю?

– Верно… – пробормотала словно сомнамбула Сандра.

– Мартенсон?

– Я сейчас разбужу… мужа, – зачем-то солгала она. Ей показалось, что в этой ситуации она может так лгать. – Он даст вам десять долларов.

– А вот это ошибка, мисс. Он должен нам не десять, а два миллиона долларов.